ПРЕДУПРЕЖДАЮЩІЙ ГОЛОСЪ.
Въ тотъ день, которому суждено было быть послѣднимъ днемъ существованія Помпеи, съ ранняго утра въ воздухѣ было необычайно тихо и душно, а море, несмотря на это, сильно волновалось, что не мало удивило рыбаковъ, по обыкновенію выѣхавшихъ раннимъ утромъ на свой промыселъ. Въ долинахъ и низменностяхъ лежалъ легкій туманъ, изъ котораго выступали высокая городская стѣна, колонны многочисленныхъ храмовъ, статуи форума и тріумфальная арка. Очертанія-же далекихъ горъ сливались и терялись въ переливахъ разнообразнѣйшихъ цвѣтовъ утренняго неба. Облако, нѣсколько дней скрывавшее вершину Везувія, въ этотъ день исчезло и гора, не представляя ничего угрожающаго гордо смотрѣла на разстилавшійся у ея ногъ мирный пейзажъ. Черезъ городскія ворота, сегодня открывшіяся ранѣе обыкновеннаго, вереницей потянулись всякаго рода повозки, колесницы, всадники и пѣшеходы изъ близкихъ и дальнихъ мѣстъ, стремившіеся въ Помпею. Всѣ были одѣты попраздничному и весело настроены, въ ожиданіи объявленнаго на тотъ день боя гладіаторовъ шумная толпа направлялась къ амфитеатру, размѣры котораго поражали по отношенію къ маленькому городу своей громадностію; но, при огромномъ стеченіи народа изъ окрестностей, даже и такой обширный амфитеатръ едва могъ вмѣстить всѣхъ любопытныхъ. Въ виду особеннаго интереса, который представляло объявленное на сегодня зрѣлище -- состязаніе двухъ важныхъ преступниковъ со львомъ и тигромъ, наплывъ народа былъ особенно большой.
Въ этотъ-же ранній часъ какая-то странная фигура пробиралась къ уединенно-расположенному дому египтянина. Нетвердая походка этой высокой, худой незнакомки, ея странная, кое-какъ наброшенная одежда, ея мертвенно-блѣдное лицо и безсвязное бормотаніе обращали на себя вниманіе встрѣчныхъ. Однихъ это приводило въ веселое настроеніе, другихъ-же пугало, какъбудто кто-то давно погребенный вновь явился изъ царства тѣней, чтобъ пугать живыхъ. Одни толкали другъ друга при видѣ ея, шутя и смѣясь, другіе суевѣрно сторонились или-же въ страхѣ останавливались, слѣдя за этимъ привидѣніемъ, пока таинственная женщина не скрылась за поворотомъ колоннады, которая вела къ жилищу Арбака.
Черный привратникъ, открывшій на ея стукъ двери, содрогнулся при видѣ страшилища, такъ-же какъ и самъ Арбакъ, когда увидѣлъ передъ собой волшебницу Везувія. Тяжелые, мучительные сны преслѣдовали всю ночь египтянина и, какъ-бы желая отстранить отъ себя ужасное явленіе, онъ закрылъ глаза рукою и воскликнулъ:
-- Что это: сонъ еще или я въ царствѣ мертвыхъ?
-- Могущественный Гермесъ, твой другъ и твоя вѣрная слуга пришла тебя навѣстить,-- сказала старуха.
Наступило продолжительное молчаніе, во время котораго египтянинъ старался побороть свою душевную тревогу и избавиться отъ ужаса, навѣяннаго на него ночными видѣніями. Наконецъ, онъ овладѣлъ собой.
-- Да, это былъ только сонъ, но я желалъ-бы никогда въ жизни не имѣть больше подобныхъ сновъ! Даже счастливый день не въ состояніи вознаградить за муки такой ночи!-- сказалъ онъ, и обратившись къ своей гостьѣ, спросилъ: -- Какъ попала ты сюда и зачѣмъ?
-- Я пришла предупредить тебя,-- отвѣтила колдунья своимъ гробовымъ голосомъ.
-- Меня предупредить? Но о какой-же опасности?