Арбакъ вошелъ въ свой кабинетъ, наполненный свитками папирусовъ и астрологическими приборами, а оттуда вышелъ на крытое крыльцо, откуда видно было, какъ двигалась толпа къ амфитеатру, широко разливаясь безконечнымъ потокомъ; слышны были рычаніе голоднаго льва и взрывы народнаго восторга отъ этихъ звуковъ нетерпѣнія царственнаго звѣря, заранѣе обѣщавшаго удовлетворить ихъ жажду кровавыхъ зрѣлищъ. Потомъ египтянинъ перевелъ взоры на Везувій: величаво-спокойный гигантъ ничѣмъ не обнаруживалъ своей внутренней работы, и Арбакъ пробормоталъ про себя: "Быть-можетъ, и готовится землетрясеніе, но во всякомъ случаѣ не такъ-то еще скоро, и мы имѣемъ достаточно времени Но все-же предостереженіе засѣло мнѣ въ голову, явившись какъ-будто объясненіемъ моего ужаснаго сна. Никто изъ свѣдущихъ людей не пропускалъ мимо ушей подобныхъ предостереженій, и я завтра-же, а не послѣзавтра, сяду на корабль и скажу навсегда "прощай!" этимъ злополучнымъ берегамъ".
Послѣ такого рѣшенія Арбакъ принялъ свою обычную увѣренно-гордую осанку, сѣлъ въ свои носилки и въ сопровожденіи длиннаго ряда рабовъ, предшествуемый хоромъ музыкантовъ, двинулся къ амфитеатру.
ГЛАВА XVI.
ПРЕДСТАВЛЕНІЕ ВЪ АМФИТЕАТРѢ.
Слугамъ, сопровождавшимъ египтянина, были указаны мѣста въ народѣ, самъ-же онъ занялъ мѣсто между знатнѣйшими зрителями и оттуда окинулъ взоромъ все это волнующееся море людскихъ головъ, наполнявшее все громадное пространство до самыхъ послѣднихъ уголковъ. Въ верхнемъ ряду сидѣли только женщины и весь рядъ пестрѣлъ ихъ нарядами, какъ цвѣточная клумба. Ниже, вокругъ усыпанной пескомъ арены для бойцовъ, размѣщались городскія власти, сенаторы и лица, принадлежавшія къ военному сословію. Все зданіе амфитеатра было окружено широкомъ <испорчено>домъ, изъ котораго вели лѣстницы къ мѣстамъ, расположеннымъ полукругомъ и постепенно возвышавшимся <испорчено>на-же была обнесена ст<испорчено> и рѣшеткой для защиты зрителей отъ звѣрей, если-бы этимъ послѣднимъ когда-нибудь вздумалось броситься на зрителей. На возвышенномъ мѣстѣ позади этой решетки сидѣла особа, на средства устраивался бой: на сегодняшній бой это былъ эдилъ Панза. Видъ у него былъ раздраженный и онъ ворчалъ и сердился на надсмотрщика и матросовъ, которые были заняты натягиваніемъ парусовъ надъ зданіемъ для защиты отъ зноя <испорчено>бѣлой съ краснымъ, матеріи; несмотря на всѣ ихъ старанія, на заднемъ <испорчено>осталось большое непокрытое пространство <испорчено>толпа, въ ожиданіи начала пред<испорчено>дила отъ нечего дѣлать за ра<испорчено>ивалась надъ этой зіяющей <испорчено> все сразу затихло и все по<испорчено> позабыто, какъ только за<испорчено> возвѣщая выходъ гладіаторовъ<испорчено>.
<испорчено>иномъ порядкѣ, медленно <испорчено> бойцы всю арену. Они <испорчено> зрителямъ свое безстрастіе, <испорчено>іе и свое красивое силь<испорчено> зрителямъ, которые какъ, <испорчено>и Лепидъ, бились объ <испорчено>жность выбрать пред<испорчено>лей.
-- Вотъ посмотрите, какой тамъ великанъ-гладіаторъ!-- воскликнула вдова Фульвія, обращаясь къ своей пріятельницѣ -- женѣ Панзы, когда обѣ онѣ, приподнявшись со своихъ мѣстъ, смотрѣли за рѣшетку.
-- Да,-- сказала жена эдила съ благосклонной важностью, такъ какъ она знала имена и качества всѣхъ гладіаторовъ:-- это сѣточникъ; какъ видишь, все его вооруженіе -- копье съ тремя зубцами и сѣтка. Онъ необычайно силенъ и будетъ биться со Споромъ -- вотъ тотъ, квадратный, съ круглымъ щитомъ и мечомъ, тоже безъ доспѣховъ.