Пока эти двѣ пріятельницы болтали, приготовленія къ бою уже закончились и послѣдовало невинное упражненіе въ фехтованіи деревянными мечами между различными гладіаторами, при чемъ Лидонъ отличался ловкими, гибкими движеніями и граціозными позами. Это примѣрное сраженіе представляло интересъ только для болѣе тонкихъ знатоковъ, толпа-же съ нетерпѣніемъ ожидала, когда, наконецъ, шумная военная музыка оповѣститъ о началѣ настоящей борьбы, поддерживающей зрителей въ постоянномъ страхѣ, такъ какъ въ ней дѣло идетъ о жизни и смерти.
Обыкновенно послѣ того какъ выступающіе бойцы бывали установлены попарно и оружіе ихъ осмотрѣно, начинали съ того, что одинъ изъ гладіаторовъ, предназначенный состязаться съ дикими звѣрями, долженъ былъ пасть первымъ, какъ-бы искупительной жертвой, но Панза предпочелъ иной порядокъ зрѣлища, чтобы напряженіе толпы возрастало постепенно, чѣмъ дальше, тѣмъ сильнѣе, и потому бой Главка со львомъ и Олинфа съ тигромъ приберегался къ концу. Къ этому главному акту представленія все остальное было только прелюдіей. У двухъ противоположныхъ пунктовъ загородки стояли теперь конные гладіаторы, которые, по знаку Панзы, одновременно бросились другъ на друга, держа впереди щиты и размахивая высоко въ воздухѣ своими легкими, но крѣпкими металлическими копьями. Не доѣзжая трехъ шаговъ до противника, лошадь Бербикса сразу остановилась, повернулась, и, когда Нобиліоръ проносился на всемъ скаку мимо него, противникъ нанесъ ему въ спину ударъ, который былъ-бы смертельнымъ, если-бы гладіаторъ во-время не подставилъ свой щитъ, отразившій ударъ.
-- Молодецъ Нобиліоръ!-- крикнулъ преторъ, и какъ-бы развязалъ этимъ языки присутствующимъ.
-- Ловко попалъ мой Бербиксъ,-- послышалось со стороны, гдѣ сидѣлъ Клодій, державшій пари за Бербикса, и тысячи голосовъ, смѣшиваясь, выкрикивали то одно, то другое имя. У обоихъ всадниковъ забрало было совершенно опущено, но все-же голова оставалась главною мишенью, и Нобиліоръ такъ-же ловко, какъ и въ первый разъ, пустивъ своего коня, направилъ копье прямо въ шлемъ врага. Бербиксъ поднялъ щитъ, чтобы прикрыть голову, но его противникъ съ быстротою молніи опустилъ копье и вонзилъ его въ грудь -- Бербиксъ закачался и упалъ.
-- Нобиліоръ, Нобиліоръ!-- закричалъ народъ.
-- Я потерялъ десять сестерцій...-- сквозь зубы пробормоталъ Клодій.
-- Онъ получилъ свое,-- разсудительно замѣтилъ Панза.
Тѣ изъ зрителей, которые еще не слишкомъ были ожесточены и грубы, загнули палецъ правой руки, что служило знакомъ помилованія, т.-е. окончанія боя, но когда служители прибѣжали на арену, то оказалось, что сожалѣть и миловать было уже поздно: гладіаторъ уже испускалъ духъ: изъ пронзеннаго копьемъ сердца вытекала вмѣстѣ съ жизнью послѣдняя кровь, обагряя песокъ арены...
-- Какъ жаль, что такъ скоро окончилось!-- замѣтила Фульвія:-- слишкомъ короткое время пришлось ожидать развязки!
-- Да,-- подтвердила ея пріятельница: -- мнѣ не жаль Бербикса; вѣдь и ребенокъ могъ понять, что Нобиліоръ употребилъ только уловку. Вотъ уже прикрѣпляютъ крюкъ, чтобъ вытащить тѣло въ мертвецкую; уже засыпаютъ на томъ мѣстѣ свѣжимъ пескомъ. Панза страшно сожалѣетъ, что его средства не позволяютъ усыпать всю арены бурой съ киноварью, какъ это всегда дѣлалъ императоръ Неронъ!