-- Ну, что, старина,-- обратился къ Медону его сосѣдъ:-- сынъ долженъ, конечно, собраться съ духомъ, но не унывай: эдилъ не допуститъ, чтобъ его прикончили, да и народъ тоже; онъ слишкомъ молодецки держалъ себя для этого! Ахъ, вотъ славный былъ ударъ -- хорошо отпарировалъ... Ну-ка еще, Лидонъ! Что ты тамъ ворчишь все сквозь зубы, старикъ?
-- Молитвы,-- отвѣтилъ Медонъ.
-- Молитвы? Богинѣ побѣды? Смотри теперь: дѣло становится серьезнымъ... Ай, бокъ, береги бокъ, Лидонъ!
Лидонъ ловко отражалъ мѣткіе удары римлянина, но силы его все-же понемногу слабѣли, ему не хватало дыханья, а когда онъ приготовился къ послѣднему, рѣшительному удару, грудь его осталась незащищенною. Римлянинъ, который хотѣлъ его пощадить, ударилъ его не особенно сильно мечомъ по его доспѣхамъ, но уставшій уже гладіаторъ пошатнулся, качнулся впередъ и попалъ прямо на остріе меча противника: клинокъ проткнулъ его насквозь и вышелъ въ спину. Онъ попытался еще выпрямиться, но оружіе выпало изъ рукъ и онъ растянулся во всю длину на пескѣ арены. Точно сговорившись, и эдилъ и зрители въ ту-же минуту дали знакъ помилованія; служители выбѣжали на арену и сняли съ Лидона шлемъ; молодой гладіаторъ еще дышалъ. Онъ бросилъ на своего врага еще одинъ озлобленный взглядъ, потомъ со стономъ поднялъ глаза наверхъ, откуда сквозь гулъ толпы до его слуха донесся раздирающій душу крикъ. Черты Лидона приняли мягкое, нѣжное выраженіе, въ глазахъ сосредоточилась безграничная сыновняя любовь... Еще послѣдній вздохъ -- и голова его упала назадъ.
-- Присмотрите за нимъ, онъ исполнилъ свой долгъ,-- сказалъ Панза.
Служители унесли Лидона.
-- Настоящая картина жажды славы и ея послѣдствія,-- прошепталъ Арбакъ и въ глазахъ его было столько презрѣнія и насмѣшки, что никто не могъ-бы встрѣтиться съ этимъ взглядомъ безъ ужаса.
Снова пустили душистый дождь, чтобъ освѣжить воздухъ, и снова служители усыпали арену свѣжимъ пескомъ.
-- Впустите льва и аѳинянина Главка!-- громко приказалъ эдилъ.
Съ нѣмымъ напряженіемъ ждала толпа, только теперь готовившаяся вполнѣ насытить свою жестокую страсть къ кровавымъ зрѣлищамъ.