-- Но что же это значитъ, мистеръ Симонъ, спросилъ Филиппъ по нѣкоторомъ молчаніи: Фанни говоритъ мнѣ, что она должна работать, чтобы прокормить васъ? Развѣ вы такъ бѣдны? Вѣдь я оставилъ вамъ денегъ... наслѣдство послѣ вашего сына.
-- На всѣхъ моихъ деньгахъ лежало проклятіе, мрачно сказалъ старикъ: меня обокрали. А вы, молодой человѣкъ... что съ вами было, хорошо ли вы жили?
-- Я всё такъ же одинокъ, безъ друзей и родныхъ, какъ и прежде, но, слава Богу, я не нищій.
-- Ни родныхъ, ни друзей! повторялъ старикъ: ни отца, ни брата; ни жены, вы сестры!
-- Никого. Никто не заботится, никто не думаетъ обо мнѣ.
-- Не говори этого, братецъ! сказала Фанни, тихо пожавъ его руку: Фанни никогда не переставала дуката о тебѣ. Останься у насъ; мы будемъ ухаживать за тобой; мы будемъ заботиться о тебѣ, любить тебя. Фанни можетъ работать и на троихъ!
-- Слышите? И ее называютъ дурочкой! проворчалъ старикъ съ презрительною улыбкой.
-- Милая Фанни! Да, я останусь у васъ; ты будешь мнѣ сестрой! Мы оба сироты... Сестра моя! съ сильнымъ волненіемъ вскричалъ Филиппъ и, обнявъ ее, напечатлѣлъ на лбу нѣжный, чистый, истинно братскій поцѣлуй. Слезы ихъ смѣшались.
-- Что вы скажете, мистеръ Симонъ? продолжалъ онъ, взявъ старика за руку: въ самомъ дѣлѣ я переѣду въ вашъ домъ. Мое имя Филиппъ де-Водемонъ, полковникъ Французской службы. У меня есть чѣмъ жить; я могу помогать вамъ. Вообще я вамъ не буду въ тягость: мнѣ нужно будетъ часто отлучаться. Но мнѣ дорого это кладбище: я хочу имѣть пристанище по близости его.
-- Да, да, останьтесь у насъ! и помогите намъ, если можете. Близко кладбища жить хорошо: по-дальше отъ людей,-- вѣрнѣе.