-- Миссъ Бофоръ, сказалъ онъ на прощаньи тихимъ, дрожащимъ голосомъ, когда она, просто для того, чтобы сказать что-нибудь, спросила его о причинѣ поспѣшности: позвольте мнѣ покуда умолчать объ этомъ. Послѣ, быть-можетъ, вы узнаете. Я оставляю васъ и, какъ ни странно это кажется, не сожалѣю объ этомъ, потому что предпринимаю путь, но которому быть-можетъ скоро ворочусь, съ правомъ высказать мысли и чувства, волнующія меня теперь.

Тутъ подошелъ сэръ Робертъ и разговоръ былъ прерванъ. Воденонъ раскланялся и уѣхалъ, но не прямо въ Лондонъ, а на станцію, на половинѣ дороги, гдѣ ожидалъ его адвокатъ съ извѣстіями о первыхъ поискахъ. Изъ бумагъ перваго процесса онъ увидѣлъ, что просительница, жена сэръ Филиппа Бофора, хотя постоянно настаивала на справедливости своихъ показаній и утверждала, что законный актъ существуетъ, однако жъ признавалась, что никогда сама не видала этого акта и не знаетъ, гдѣ онъ находится, и что она, вполнѣ довѣряя мужу, никогда объ этомъ не спрашивала. Мистеръ Барловъ разсудилъ, что этотъ актъ долженъ былъ находится или у какого-нибудь довѣреннаго лица, у какого-нибудь друга покойнаго, или хранится въ домѣ, гдѣ онъ жилъ съ женою. Надобно было узнать, нѣтъ ли въ томъ домѣ какихъ-нибудь потаенныхъ шкафовъ въ стѣнахъ или нѣтъ ли какой-нибудь мебели съ подобными ящиками. Съ этимъ намѣреніемъ мистеръ Барловъ отправился въ Фернсидъ и, подъ видомъ любопытнаго путешественника, за нѣсколько шиллинговъ, данныхъ ключницѣ, осмотрѣлъ богатую дачу лорда. Онъ развѣдалъ, что павильонъ, въ которомъ находился кабинетъ покойнаго, остался совершенно въ томъ видѣ въ какомъ былъ тогда, и что даже мебель вся тутъ, за исключеніемъ стульевъ и ковровъ, которые перемѣнены недавно. Между прочею мебелью адвокату бросилось въ глаза старинное бюро, съ великолѣпною рѣзьбой голландской работы, точно такое, какое ему самому недавно случилось купить съ публичнаго торгу, и въ которомъ онъ нашелъ нѣсколько потаенныхъ ящиковъ. Съ этой минуты онъ былъ почти убѣжденъ, что актъ долженъ храниться тутъ. Оставалось обдумать, какимъ образомъ завладѣть этимъ бюро, или какъ объискать его. Для совѣтовъ этихъ онъ пригласилъ своего кліента. Филиппъ былъ такъ обрадованъ, что почти уже почиталъ дѣло рѣшенымъ. Онъ самъ вспоминалъ о существованіи бюро и удивлялся, какъ это прежде никому не пришло въ голову поискать тамъ. Адвокатъ спросилъ также, можетъ ли Филиппъ, въ случаѣ нужды, доказать подлинность собственнаго лица. Филиппъ отвѣчалъ, что это очень легко, потому что онъ можетъ напомнить еще живымъ на мызѣ людямъ множество мелочныхъ, но въ подобномъ случаѣ очень важныхъ, обстоятельствъ своего дѣтства. И это было принято въ соображеніе. Наконецъ мистеръ Барловъ объявилъ, что хочетъ самъ съѣздить въ Валлисъ, въ то мѣстечко, гдѣ, по показанію Катерины, она была вѣнчана, съ тѣмъ, чтобы лично удостовѣриться нѣтъ ли какихъ живыхъ свидѣтелей. Съ этимъ они разстались. Адвокатъ уѣхалъ. Филиппъ также садился въ карету, когда на станціи остановился запряженный четверкою дормёзъ, въ которомъ лежалъ на подушкахъ и закрытый двумя теплыми плащами молодой человѣкъ, худой, блѣдной, изнуренный продолжительною болѣзнью. Пріѣзжій какъ-будто съ завистью обратилъ впалые, мутные глаза на атлетическую, величественную, полную жизни и здоровья фигуру Филиппа, стоявшаго подлѣ скромнаго почтоваго экипажа. Тотъ, напротивъ, взглянулъ на больнаго съ участіемъ и прыгнулъ на свое мѣсто. Лошади тронулись и карета исчезла въ столбѣ пыли. Такъ, сами того не зная, еще разъ встрѣтились двоюродные братья, Артуръ и Филиппъ. Кто теперь смотрѣлъ на восходъ, кто на закатъ? У кого въ жизни разсвѣтало утро, у кого наступала ночь?

-----

Эти дни и недѣли, которые приносили съ собою столѣ важныя перемѣны въ судьбѣ Филиппа, не даромъ протекли и для Фанни. Она постоянно была занята мыслью о средствахъ къ образовавію себя, чтобы сдѣлаться достойною вниманія брата, чтобы заслужить его одобреніе и заставить его говорить по больше. Она на другой же день по отъѣздѣ Фанни, отправилась въ учительницѣ, у которой прежде, и распоряженію брата и завѣщанію отца, брала уроки, но довольно безъуспѣшно, вѣроятно, потому, что мудрые воспитатели, проницательные знатоки природы человѣческой, съ перваго взгляду признали ее слабоумною и не хотѣли поискать средствъ къ развитію незрѣлаго ума, который однако жъ нерѣдко изумлялъ ихъ неожиданными проблесками, да только не тогда, когда они старались расшевелить его своею книжною ученостью. Теперь у нея самой родилась потребность знанія; она по собственному побужденію начала учиться, стала проводить съ учительницею, недалекою, но доброю женщиной, цѣлые дни, и оказывала изумительно быстрые успѣхи. Она стала гораздо разсудительнѣе, спокойнѣе, перестала ребячиться, но сохранила всю прелесть невииности. Что пробудило ея дремавшій духъ?....

Однажды вечеромъ, на возвратномъ пути отъ учительницы, опа была остановлена на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ уже выдержала нападеніе съ помощью неожиданно подоспѣвшаго избавителя.

-- Надѣюсь, что вы не будете такъ жестоки ко мнѣ какъ были къ моему посланному, сказалъ незнакомецъ, схвативъ ее за руку: видите, какъ я люблю васъ, я самъ пришелъ за вами.

Фанни задрожала всѣмъ тѣломъ и отчаянно вскрикнула.

-- Тише, тише! что вы кричите? Поѣдемте со мной. Здѣсь моя карета... я и вамъ подарю карету... домъ прислугу. Вы будете знатною дамой.

-- Пустите! пустите! кричала Фанни, стараясь вырваться.

-- Берегитесь, милордъ! шепнулъ кучеръ съ козелъ кареты, стоявшей за угломъ: кто-то идетъ; не полицейскій ли?...