-- Гмъ! мы подумаемъ объ нихъ. Она была дочь ремесленника. Я полагаю, надобно будетъ обезпечить ее прилично званію. А? какъ вы думаете?
-- Да, конечно; больше и требовать отъ васъ не могутъ. Этого слишкомъ довольно. Вѣдь это не то, что жена: совсѣмъ другое дѣло.
-- Конечно, совсѣмъ другое дѣло. Позвоните-ка, чтобъ принесли свѣчу. Мы запечатаемъ эти ящики.... Да я охотно съѣлъ бы котлетку.... Бѣдный мой братъ!
Погребеніе кончилось; запряженный экипажъ стеналъ у подъѣзду. Сэръ Робертъ слегка поклонился вдовѣ и сказалъ:
-- Черезъ нѣсколько дней я вамъ напишу, мистриссъ Мертонъ, и вы увидите, что я васъ не забуду. Домъ этотъ будетъ проданъ, но мы васъ не торопимъ. Прощайте, мистриссъ; прощайте, дѣти.
Онъ потрепалъ племянниковъ по плечу. Филиппъ топнулъ ногой и взглянулъ на дядю мрачно и надменно.
-- Въ этомъ мальчикъ проку не будетъ, пробормоталъ тотъ про себя.
-- Утѣшьте чѣмъ-нибудь маменьку, дядюшка! сказалъ Сидней простодушно и съ умоляющимъ видомъ половивъ свою руку въ руку богача.
Сэръ Робертъ сухо крякнулъ и сѣлъ въ братнину коляску. Адвокатѣ сѣлъ рядомъ съ нимъ, и коляска покатилась.
Недѣлю спустя, Филиппъ пошелъ въ оранжерею, набрать плодовъ для матери, которая по смерти мужа почти вовсе не дотрогивалась до пищи. Она исхудала какъ тѣнь; волоса ея посѣдѣли. Она, наконецъ, могла плакать; зато ужъ и не осушала глазъ. Филиппъ, набивъ нѣсколько кистей винограду, положилъ въ корзинку и хотѣлъ взять еще абрикосъ, который казался ему по-спѣлѣе другихъ, какъ-вдругъ кто-то съ силою схватилъ его за руку и раздался грубый голосъ садовника Джона.