Пріѣхавъ туда.... Это было вечеромъ.... онъ остановился у самаго дому Бофора, почти сшибъ съ ногъ лакея въ передней, и безъ доклада ворвался въ гостиную. Онъ не замѣтилъ ни хозяина, который вскочилъ въ испугѣ, ни оторопѣвшей жены его, ни чужаго человѣка, который сидѣлъ съ ними за чайнымъ столомъ. Онъ видѣлъ только Камиллу и въ одно мгновеніе очутился у ея ногъ.

-- Камилла! я здѣсь!... Ты знаешь какъ я люблю тебя!...Ты знаешь, что на всемъ свѣтѣ у меня нѣтъ нечего милаго кромѣ тебя! Я здѣсь, съ тѣмъ, чтобы отъ тебя.... отъ тебя одной услышать, дѣйствительно ли правда, что ты предпочла мнѣ другаго?

Вбѣжавъ, онъ бросилъ шляпу въ уголъ; прекрасные длинные волоса его, овлаженные снѣгомъ, въ безпорядкѣ разсыпались по лбу; глаза съ напряженіемъ, какъ у ожидающаго приговору, были устремлены на блѣдныя, дрожащія уста Камиллы. Робертъ Бофоръ, зная пылкій нравъ Филиппа и опасаясь бури, съ безпокойствомъ смотрѣлъ на будущаго зятя, въ лицѣ котораго однако жъ не видно было ни гнѣву, ни гордости. Филиппъ всталъ, но стоялъ сгорбившись; колѣни его сгибались; ротъ былъ полу-открытъ, глаза неподвижно остановились на нежданномъ гостѣ. Вдругъ Камилла, раздѣляя опасеніе отца, также встала и протянувъ руку надъ головою Сиднея, какъ-бы для защиты, съ умоляющимъ видомъ взглянула на Филиппа. Сидней послѣдовалъ глазами по направленію ея глазъ и вскочилъ.

-- Такъ это правда?.... И это тотъ, который предпочтенъ мнѣ? Но если вы.... вы сами, Камилла, собственными своими устами не скажете, что уже не любите меня, то я не уступлю васъ другому иначе какъ съ жизнію!

Онъ съ мрачнымъ выраженіемъ быстро подступивъ къ Филиппу; тотъ пятился по мѣрѣ приближенія соперника, но не спускалъ съ него глазъ. Характеры обоихъ какъ-будто обмѣнялись. Робкій мечтатель, казалось, сталъ безстрашнымъ солдатомъ; солдатъ какъ-будто робѣлъ, трепеталъ. Сидней своими нѣжными, тонкими пальчиками смѣло схватилъ мускулистую, твердую руку Филиппа и мрачно, грозно глядя ему въ глаза, проговорилъ глухимъ шопотомъ:

-- Слышите?.... понимаете вы меня? Я говорю, что никто въ мірѣ не въ состояніи принудить ее къ союзу, которому, я увѣренъ, противится ея сердце! Мои права священнѣе вашихъ. Откажитесь, или возьмите ее вмѣстѣ съ моею жизнью!

Филиппъ, казалось, ничего не слыхалъ. Всѣ чувства ею перешли въ зрѣніе. Онъ продолжалъ осматривать говорящаго и, постепенно обративъ глаза на руку, которая все-еще не опускала его руки, вскрикнулъ, схватилъ руку и указалъ на перстень, но не проговорилъ ни слова. Сэръ Робертъ подошелъ и пробормоталъ Сиднею нѣсколько словъ, но Филиппъ сдѣлалъ ему знакъ чтобы онъ молчалъ, и наконецъ съ величайшимъ напряженіемъ спросилъ у Бофора:

-- Имя?.... имя его?

-- Мистеръ Спенсеръ.... мистеръ Чарлзъ Спенсеръ! вскричалъ Бофоръ: выслушайте, выслушайте меня.... я все объясню.... я....

-- Молчите! молчите! вскричалъ Филиппъ, и обратясь къ Сиднею, положивъ руку ему на плечо, уставя глаза въ глаза, спросилъ: не было ли у васъ когда другаго имени? Вы не..... да!.... да, да!.... это вѣрно.... это такъ! Пойдемте, пойдемте со мной!