-- Такъ вы полагаете, что она любитъ меня! прервалъ его Филиппъ.
-- Да; но что жъ изъ итого? Вы, наслѣдникъ знатнаго имени и двадцати тысячъ фунтовъ доходу, можете ли вы жениться на этой бѣдной дѣвушкѣ?
-- Я подумаю объ этомъ. Во всякомъ случаѣ я оставлю этотъ домъ, покуда, до окончанія процесса. Перестанемъ говорить объ этомъ.
У Филиппа было довольно проницательности на то, чтобы замѣтить, что Ліанкуръ, тронутый красотою, невинностью и сиротствомъ Фанни, не удовольствовался предостереженіемъ друга, но, по праву пожилаго человѣка, съ благонамѣренною суровостью подалъ добрый совѣтъ и самой Фанни. Она, по-видимому, избѣгала встрѣчи съ нимъ; глаза ея пухли; обращеніе было принужденно. Филиппъ видѣлъ эту перемѣну и радовался ей.
Наконецъ онъ уѣхалъ съ Ліанкуромъ въ Лондонъ я пробылъ тамъ три недѣли. Тѣмъ временемъ окончился полюбовный разборъ юридическаго вопроса, и публика была внѣ себя отъ восхищенія, когда узнала о великодушномъ поступкѣ сэръ Роберта Бофора, который найдя документъ, не только не уничтожилъ его, но тотчасъ же добровольно рѣшился дать ему законную силу и отказаться отъ огромнаго имѣнія, потому что нѣволѣ спокойствіе совѣсти выше всякаго богатства. Нѣкоторые замѣтили мимоходомъ, что и Филиппъ Бофоръ поступилъ довольно великодушно, согласившись оставить дядѣ владѣніе имѣніемъ по смерть и выговоривъ себѣ на это время только четвертую часть доходовъ. Но это было очень естественно: могъ ли онъ поступить иначе?
Бракъ Сиднея и Камиллы былъ совершенъ въ той церкви гдѣ желалъ Филиппъ. По окончаніи церемоніи Филиппъ взялъ брата за руку и, пока другіе садилась въ экипажи, вывелъ на кладбище, къ могилѣ матери украшенной свѣжими цвѣтами. Старая надпись была стерта съ камня и вмѣсто нея выставлено имя "Катерина Бофоръ".
-- Братъ! сказалъ Филиппъ: не забудь этой могилы.... не забудь и тогда, когда дѣти будутъ рѣзвиться вокругъ тебя. Замѣть, имя это свѣжѣе чиселъ рожденія и смерти.... Это имя изсѣчено сегодня, въ день твоей свадьбы. Братъ! эта могила наконецъ истинно соединяетъ насъ снова!
-- О, Филиппъ! вскричалъ Сидней, съ глубокимъ чувствомъ схвативъ и сжимая руку, которую тотъ ему подалъ: я чувствую.... я чувствую, какъ благороденъ, какъ великъ ты!.... Ты принесъ больше жертвъ, нежели я когда-либо былъ въ состояніи вообразить!
-- Полно! полно объ этомъ, перебилъ Филиппъ съ улыбкою: я счастливѣе нежели ты думаешь. Ступай; она ждетъ тебя.
-- А ты?.... оставить тебя?.... одного?