-- Теперь вы спасены. Садитесь скорѣй. Извощикъ, пошолъ!.... Куда велѣно было ѣхать, Филиппъ не разслышалъ.
Черезъ три дня послѣ этого приключенія, въ десяти миляхъ отъ того городу, гдѣ жилъ мистеръ Рожеръ Мортонъ, у гостинницы маленькаго мѣстечка остановилась почтовая карета. Изъ нея вышли двое пассажировъ, которые тотчасъ заказали завтракъ и пошли не въ общую столовую, а въ садовую бесѣдку. Одинъ изъ нихъ, высокій, плечистый мужчина, по-видимому былъ Нѣмецъ, странствующій ремесленникъ, въ широкой, коричневой, парусинной блузъ, до-верху застегнутой и подпоясанной ремнемъ, къ которому была прицѣплена на снуркѣ фарфоровая трубка и кисетъ съ табакомъ. Загорѣлое лицо его было осѣнено длинными, желтыми какъ ленъ волосами,-- своими или накладными, трудно рѣшить,-- и украшено чудовищными рыжими усами. На узлѣ шейнаго платка торчала великолѣпная огромная мѣдная булавка съ синими, красными и зелеными стеклышками; на носу темно-синіе очки, а за плечами небольшая котомка. Онъ жаловался на глазную боль, говорилъ ломаннымъ англійскимъ языкомъ и съ трудомъ могъ объяснить хозяину гостинницы, что ему нужно черезъ часъ отправиться далѣе. Другой былъ худощавый, блѣдный, но стройный и красивый молодой человѣкъ, явно не привыкшій къ странной одеждѣ, которую надѣлъ, какъ видно, недавно. На немъ былъ узкій голубой фракъ со свѣтлыми пуговицами, широкій плащъ, картузъ съ огромнымъ козырькомъ и большой платокъ, закрывавшій всю нижнюю часть лица. Онъ былъ очень безпокоенъ. По всѣмъ движеніемъ его было замѣтно, что онъ нарядился такъ, для-того чтобы его не узнали.
Когда служанка поставила передъ ними завтракъ и ушла, Нѣмецъ сказалъ своему молодому товарищу очень чисто по-англійски:
-- Ну, мистеръ Филиппъ, каково? Не говорилъ, ли я, что мы проведемъ всѣхъ этихъ собакъ-съищиковъ?
-- Такъ здѣсь мы разстанемся, Гавтрей? сказалъ уныло Филиппъ.
-- Да, я желалъ бы, чтобы вы одумались, возразилъ Гавтрей, разбивая яйцо: какъ вы сами, одни-одинехоньки будете пробиваться? Трудно. Безъ меня у васъ не будетъ той необходимой машины, что, въ случаѣ нужды, даетъ совѣтъ и что называютъ другомъ. Я напередъ вижу, чѣмъ это кончится.... Ахъ, чортъ ихъ возьми!-- какое соленое масло!
-- Я вамъ не разъ говорилъ.... будь я одинъ на свѣтѣ, я связалъ бы свою судьбу съ вашею, но.... у меня есть братъ!
-- Да, вотъ то-то и есть! Все идетъ вкривь и вновь, если мы поступаемъ по побужденію своихъ чувствъ. Это доказываетъ вся жизнь моя.... Я вамъ разскажу ее когда-нибудь.... Есть братъ!.... Да! Худо, что-ли ему у дяди и тётки? Ужъ вѣрно, сытъ, обутъ, одѣтъ. Чего жъ больше?.... Да что жъ вы не ѣдите? Я думаю, вы должны быть голодны, такъ же какъ и я. Бросьте вы все и всѣхъ; думайте о себѣ и пусть другіе тоже сами о себѣ думаютъ. Чѣмъ вы можете помочь брату?
-- Не знаю, но я долженъ отъискать его: я поклялся.
-- Хорошо; такъ подите, повидайтесь съ нимъ и воротитесь ко мнѣ: я, пожалуй, сутки подожду васъ здѣсь.