Старикъ умеръ; духовную вскрыли и Филиппъ получилъ въ наслѣдство двадцать тысячъ фунтовъ стерлинговъ годоваго доходу, а Робертъ -- брилліантовый перстень, золотые часы съ репетиціей, пятъ тысячъ фунтовъ деньгами и рѣдкую коллекцію змѣй въ спиртовыхъ стклянкахъ.
-----
-- Вотъ, Робертъ, вотъ мои новыя конюшни! Клянусь Юпитеромъ, лучше ихъ не найдешь во всѣхъ трехъ соединенныхъ королевствахъ.
-- Да, великолѣпное зданіе. А это вашъ домъ?
-- Да; не правда ли, хорошъ? Это ужъ построено по распоряженію Кати. Ея вкусу и умѣнью я обязанъ всѣми удобствами и всѣмъ изяществомъ этого дому. Милая Катя! Ахъ, братецъ, вы не знаете, какая это чудесная женщина!
Разговоръ этотъ происходилъ между двумя братьями Бофоръ, въ бричкѣ, которая въ это время подъѣзжала къ Филипповой дачѣ Фернсидъ-Коттеджъ. Съ ними сидѣлъ семнадцати-лѣтній сынъ Роберта, Артуръ Бофоръ.
-- Чьи это мальчики, дядюшка, тамъ, на лугу?
-- Это мои дѣти, Артуръ.
-- А! я не зналъ, что вы женаты, дядюшка! сказалъ Артуръ и высунулся изъ экипажа, чтобы лучше разсмотрѣть мальчиковъ, которые спѣшила встрѣтить отца.
Робертъ горько улыбнулся при замѣчаніи сына; Филиппъ вспыхнулъ. Карета остановилась; Филиппъ выскочилъ и черезъ минуту былъ уже въ объятіяхъ Катерины. Дѣти ухватились за его руки и меньшей въ нетерпѣніи почти кричалъ:-- Папенька, папенька, ты не видишь своего Сиднея?