Робертъ Бофоръ положилъ руку на плечо сына и остановился въ отдаленіи.
-- Артуръ, сказалъ онъ глухимъ шопотомъ: эти дѣти -- позоръ нашего семейства; это похитители твоего наслѣдства; это незаконнорожденные!.... И они будутъ его наслѣдниками!
Артуръ не отвѣчалъ, но улыбка, съ которою онъ дотолѣ смотрѣлъ на своихъ родственниковъ, исчезла.
-- Катя, сказалъ сэръ Филиппъ, взявъ меньшаго сына на рука и указывая на Роберта: это мой братъ, и вотъ мой племянникъ. Ты имъ рада, не правда ли?
Робертъ принужденно поклонился и пробормоталъ какую-то невнятную любезность. Общество отправилось въ покои. Артуръ и молодой Филиппъ остались попади.
-- Вы охотитесь? спросилъ Артуръ, увидѣвъ ружье у двоюроднаго брата.
-- Какъ же! Нынѣшней осенью я надѣюсь настрѣлять не меньше папеньки. А онъ лихой охотникъ. Только ружье-то это одноствольное.... старомодная хлопушка. Папенька купитъ мнѣ другое, новое. Я самъ теперь не могу купить.
-- Конечно, сказалъ Артуръ съ улыбкой.
Филиппъ вспыхнулъ и перебилъ съ живостью:
-- О! нѣтъ, вы меня не поняли! я и самъ купилъ бы себѣ ружье, если бъ не заплатилъ на-дняхъ тридцать гиней за пару лягавыхъ. Чудо-собаки! Ручаюсь, что вы не видывали подобныхъ.