-- Пойдемъ въ садъ; будемъ играть въ прятки.
-- Не холодно ли будетъ тебѣ въ саду?
-- Ну, такъ! у тебя всегда отговорки! Я вижу, тебѣ не хочется. Хорошо, я не стану безпокоить тебя.
Сидней сѣлъ къ окну и надулся.
-- Бѣдный Сидней! я знаю, тебѣ скучно у меня. Да, пойдемъ играть. Но надѣнь этотъ платокъ.
Филиппъ снялъ съ шеи платокъ и окуталъ имъ брата. Сидней пересталъ дуться. Они вышли въ садъ, и пробыли тамъ до темной ночи. Однажды, тихонько обходя кустъ, чтобы избѣжать рукъ Сиднея, Филиппъ нечаянно взглянулъ всторону и намѣтилъ темную фигуру человѣка, который подсматривалъ на играющими черезъ каменный наборъ со стороны улицы. Филиппъ содрогнулся. Бофоры, съ мыслью о которыхъ въ воображеніи его соединились всѣ роды предзнаменованій зла и несчастія, Бофоры и тутъ не давали ему покою: подослали своего шпіона! Онъ остановился, выпрямился во весь ростъ а, между-тѣмъ какъ Сидней съ хохотомъ бѣжалъ, чтобы схватить его, закричалъ на незнакомка повелительно:
-- Чего ты зѣваешь? что ты подсматриваешь на вами?
Незнакомецъ пробормоталъ что-то и исчезъ.
-- Ужъ не воръ ли это? проговорилъ испуганный Сидней съ трепетомъ.
Филиппъ не отвѣчалъ. Онъ повелъ брата въ комнату и тамъ, при тускломъ свѣтѣ одной свѣчи, надобно было видѣть, съ какою трогательною нѣжностью, съ какимъ терпѣніемъ онъ подавался на всѣ рѣзвыя прихоти своего воспитанника, какъ онъ то строилъ карточные домики, то разсказывалъ волшебныя и богатырскія сказки, лучшія, какія слыхивалъ или какія могъ самъ изобрѣсти. Когда, наконецъ, Сидней сталъ ложиться спать, Филиппъ, помогая ему раздеваться, спросилъ: