-- Бѣдная Фанни! дорогою сказалъ со вздоховъ Гавтрей: она премиленькая дѣвочка, но.... я боюсь, у нея, кажется здѣсь не совсѣмъ ладно.
Гавтрей приложилъ палецъ ко лбу.
-- Отчего?
-- Да она какъ-будто немножко разстроена; подъ-часъ она говоритъ такія умныя рѣчи, что и большому не удается сказать, а въ иное время опять какъ-будто совсѣмъ оглупѣетъ, или совсѣмъ молчитъ, или говоритъ такія странности, что ничего не разберешь. Особенно она какъ-будто помѣшана на томъ, что если кто уходитъ отъ нея, тотъ умираетъ, а воротится, такъ это она называетъ всталъ изъ гроба. Впрочемъ, можетъ-быть она еще поправится. Меня больше всего безпокоитъ ея будущая участь вообще: боюсь, чтобы съ нею не случилось того, что угрожало ея матери.
-- Какъ, развѣ ея родственница старается овладѣть ею?
-- Родственница? Нѣтъ, та умерла два года тому назадъ.... Бѣдная Мери!.... я.... Ну, да это глупость. Фанни теперь въ монастырѣ. Всѣ до нея очень ласковы, но зато я и плачу хорошо. А что будетъ, когда меня не станетъ и плата прекратится? Что съ нею будетъ тогда.... если мой отецъ....
-- Но вѣдь теперь вы составляете себѣ состояніе?
-- Да, хорошо, если все такъ пойдетъ какъ теперь. Но я нахожусь въ постоянной тревогѣ: полиція въ этомъ проклятомъ городѣ пронырливѣе чорта.
-- Но, скажите, зачѣмъ же вы не возьмете свою воспитанницу къ себѣ въ домъ, когда вы ее такъ любите? Она была бы вамъ утѣхою и радостью.
-- Мѣсто ли здѣсь ребенку, дѣвочкѣ? воскликнулъ Гавтрей, нетерпѣливо топнувъ: я съ ума сошелъ бы, если бъ воровскіе глаза этого подлеца, этой выжиги изъ мерзостей, остановилась хоть на секунду на моей Фанни!