-- Да.... оттого, что я думалъ о бѣдной Фанни..... оттого, что этотъ Бирни приступаетъ ко мнѣ съ своими ужасными искушеніями.
-- Бирни!... Я ненавижу этого человѣка. Неужто мы не избавимся отъ него?
-- Нельзя; не могу. Тише, онъ услышитъ. Какое не счастіе... изъ одного въ другое такъ и падаемъ. Теперь нѣтъ на копѣйки въ карманѣ!... Здѣсь помойная яма, тамъ тюрьма!... Мы наконецъ въ его рукахъ!
-- Въ его рукахъ? Что это значитъ?
-- Э! послушай Бирни! вскричалъ Гавтрей, не обращая вниманіи на вопросъ Филиппа: остановимся гдѣ-нибудь, позавтракать. Я чертовски усталъ.
-- Ты забываешь, что у насъ нѣтъ денегъ.... пока не сдѣлаемъ, холодно отвѣчалъ Бирни: пойдемъ къ слесарю; онъ намъ дастъ взаймы.
-----
Можно замѣтитъ, что есть нѣкоторые года, когда въ цивилизованныхъ земляхъ бываютъ въ ходу по преимуществу извѣстнаго роду преступленія, которыя потомъ смѣняются другими. На нихъ также бываетъ мода, какъ и на покрой платья. То въ модѣ грабежа съ зажигательствомъ, то отравленія, то самоубійства, то мальчишки колятъ другъ друга перочинными ножами. Почти каждому году свойственно какое-нибудь особенное преступленіе; это родъ однолѣтняго растенія, которое вдругъ разростается и вдругъ исчезаетъ. Нѣтъ сомнѣнія, что эти эпидеміи имѣютъ близкое отношеніе, къ книгопечатанію. Какой-нибудь газетѣ отдать сообщить извѣстіе о необыкновенной подлости, привлекательной новости, и въ-мигъ найдется множество испорченныхъ умовъ, которые вопьются въ него какъ піявки, станутъ носиться съ нимъ, передумывать, совершенствовать; идея растетъ, множится, становится чудовищною мономаніей и вдругъ одно гнусное зерно, посѣянное свинцовыми литерами, даетъ зловредные плоды сторицею. Если же, къ несчастію, случится, что обнародованное преступленіе осталось ненаказаннымъ, то плодовитость его становится чудовищною.
Незадолго до того времени, которое мы описываемъ, въ Парижѣ былъ открытъ и осужденъ фальшивый монетчикъ. Едва этотъ случай сдѣлался извѣстнымъ, едва преступникъ пріобрѣлъ своего роду знаменитость, какъ уже и слѣдствія обнаружились въ размноженіи фальшивыхъ монетъ, и промышленость эта вошла въ моду. Полиція также не дремала; она развѣдала, что съ особеннымъ успѣхомъ трудится одна шайка, которой произведенія дѣлались такъ искусно, что публика безсознательно иногда предпочитала ея монеты настоящимъ. Мосьё Фаворъ, знаменитый съищикъ, самъ прежде бывшій aальшивымъ монетчикомъ, былъ въ главѣ слѣдственной коммиссіи. Онъ былъ человѣкъ неутомимый, проницательный и обладалъ мужествомъ, которое болѣе обыкновенно нежели многіе вообще думаютъ. Очень заблуждаются тѣ, которые полагаютъ, что мужество значитъ мужество во всемъ. Заставьте героя-моряка скакнуть на конѣ черезъ высокій баріеръ,-- онъ поблѣднѣетъ; поставьте охотника, который одинъ ходитъ на медвѣдя, на горахъ передъ бездонною разщелиною, черезъ которую Альпіецъ скачетъ смѣясь,-- и онъ струситъ пуще дѣвочки. Люди мужественны въ опасностяхъ, съ которыми они сроднились въ воображеніи или по навыку. Такъ и мосьё Фаваръ, былъ отмѣнно храбръ, гдѣ нужно было изобличить, озадачить вора или мошенника: онъ однимъ взглядомъ заставлялъ ихъ трепетать, а между-тѣмъ всему городу извѣстно было, что того же мосьё Фавара жена нерѣдка сбрасывала съ лѣстницы и что онъ же, въ бытность свою въ военной службѣ, дезертировалъ наканунѣ перваго сраженія. Это-то и есть, какъ говорятъ моралисты, безпослѣдовательность человѣческаго характера.
Мосьё Фаваръ поклялся, что откроетъ фальшивыхъ монетчиковъ, а онъ не зналъ неудачи. Однажды онъ пришелъ къ своему начальнику съ такимъ гордымъ и торжественнымъ видомъ, что тотъ сказалъ: