-- Вы вѣрно нашли молодцовъ?
-- Почти-что нашелъ: нынче ночью я буду у нихъ въ гостяхъ.
-- Браво! Сколько же человѣкъ вы возьмете съ собой?
-- Отъ двѣнадцати до двадцати. Мнѣ нужно только обставить домъ карауломъ, а войду я одинъ. Только условіе. Одинъ изъ участниковъ преступленія хочетъ ввести меня въ честную компанію, но не смѣетъ открыто съиграть роль предателя: боится за свою голову. Я ему обѣщалъ совершенное прощеніе и двадцать тысячъ франковъ награды. Сегодня я ихъ навѣщу, поосмотрюсь, а завтра и заберу весь улей и съ медомъ.
-- Фальшивые монетчики народъ отчаянный. Совѣтую вамъ быть осторожнымъ.
-- Помилуйте! я наизусть знаю всѣ ихъ обычаи.
Около того же времени, когда происходилъ этотъ разговоръ, въ другомъ концѣ города, въ небольшой комнатѣ пятаго этажа сидѣли Мортонъ и Гавтрей. Нѣсколько недѣль уже прошло со времени ихъ послѣдняго прихода въ Парижъ. Гавтрей былъ хорошо, даже щеголевато одѣтъ и чистенько выбритъ; Мортонъ въ томъ же изношенномъ и мѣстами продранномъ платьѣ, въ которомъ совершилъ послѣднее путешествіе. Они сидѣли у окна. Бросивъ взглядъ черезъ узенькую улицу въ окно противоположнаго дома, Гавтрей пробормоталъ съ досадой:
-- Не понимаю, куда ушелъ Бирни и отчего его нѣтъ до-сихъ-поръ? Мнѣ поведеніе этого человѣка становится подозрительнымъ.
-- Неужели вы думаете, что онъ обкрадетъ васъ?
-- Можетъ-быть, еще хуже. Несмотря на угрозы полиціи, я опять въ Парижѣ. Онъ можетъ предать меня.