Барыни и барышни забрались на хоры и жужжали, какъ пчелы, Колобродинъ почему-то получилъ наименованіе "баши-бузука". Отставной генералъ Тугоуховъ и ростомъ, и дородствомъ, и зычнымъ голосомъ, и какимъ-то ужасающимъ выраженіемъ лица напоминалъ чудовищные образы русскихъ богатырскихъ сливокъ, и прозванъ былъ Никитищемъ. Помѣщикъ Левкинъ, хотя сохранилъ свою величественную походку, напоминающую королей и принцовъ на подмосткахъ провинціальнаго театра, но видимо присмирѣлъ и замѣтной роли не игралъ. Вотъ губернаторскій поэтъ Медвѣдевъ, такъ тотъ отчаянно махалъ своими длинными руками и такъ работалъ, что даже вспотѣлъ и раскраснѣлся.
Одинъ отставной полковникъ, пожилой, хворый человѣкъ, возразилъ, что онъ послужилъ уже на своемъ вѣку, что плохое здоровье не дозволяетъ ему вступить снова въ военную службу. "Служить, служить!" раздались неистовые клики. Полковникъ продолжалъ отказываться. "Трусъ! баба! служить, служить!" раздалось со всѣхъ сторонъ. Громче другихъ раздавался голосъ Медвѣдева. "Вонъ его, вонъ изъ собранія! Онъ недостоинъ быть здѣсь!" Бѣднаго полковника вытолкали изъ залы. "Всѣ пойдемъ, всѣ! Кто отстаетъ, тотъ трусъ!" кричалъ Медвѣдевъ.
Тугоухова избрали начальникомъ ополченія. Назначили также дружинныхъ начальниковъ, въ число которыхъ попали: братъ Тугоухова и баши-бузукъ Колобродинъ. Медвѣдевъ, по незначительности чина, попалъ въ офицеры одной изъ дружинъ. Но громкоголосый поэтъ на другой же день отправился къ губернатору, который являлся меценатомъ и покровителемъ губернской музы.
Представши передъ генеральскіе очи, Медвѣдевъ палъ ницъ.
-- Что вамъ? съ удивленіемъ спросилъ генералъ.
-- Ваше превосходительство! спасите меня! я въ ополченіе назначенъ: жена, дѣти... на кого я малютокъ оставлю? Спасите, ваше превосходительство! спасите! будите отецъ-благодѣтель!
-- Что же я могу сдѣлать? Это дѣло свободное, вы сами могли отказаться, насильно не тянутъ.
-- Помилуйте, ваше превосходительство, сами знаете здѣшнее дворянство, меня, какъ Митюхина, вытолкали бы въ шею, осрамили бы бы. Сами знаете, ваше превосходительство, легко ли сладить съ дворянствомъ здѣшнимъ, съ нимъ не сговоришь, особенно бѣдному человѣку... Тѣ, кто остается, предводители, да засѣдатели, -- первые гвалтъ подняли... Спасите, ваше превосходительство, я заслужу вамъ! У меня было такъ много предположеній: стастическія изслѣдованія, описаніе малоизвѣстныхъ краевъ нашей губерніи, историческій взглядъ на города...
-- Что же мнѣ дѣлать?
-- Не отпускайте, ваше превосходительство,-- неужели я не заслужилъ вашего милостиваго вниманія, -- я здѣсь полезенъ, я поднялъ губернскія вѣдомости, я грудь разстроилъ, желая угодить вашему превосходительству,-- неужели теперь долженъ бросить домъ, семейство, мирное перо перемѣнить на мечъ, котораго никогда не держалъ въ своихъ рукахъ. Кто же будетъ выражать высокія идеи вашего превосходительства?-- Кто будетъ поддерживать мѣстную литературу -- это столь сильное просвѣтительное начало?-- Спасите, ваше превосходительство!