-- Это неуваженіе къ предержащимъ властямъ, наконецъ неуваженіе къ правительству...
-- Это прямо преступленіе противъ перваго пункта... аккомпанировалъ Дурманъ: я долженъ, я обязанъ донести по начальству...
-- Вы сами, какъ отецъ, должны хлопотать, чтобы его выслали къ зырянамъ куда нибудь... продолжалъ Мейеръ.
-- На Кавказъ, всею лучше на Кавказъ... поддакивалъ Дурманъ.
-- Да, помилуйте, Иванъ Ивановичъ, это, вѣроятно, не онъ... онъ сказалъ бы мнѣ... я остановилъ бы его... я не думаю, чтобы это онъ,-- трепещущимъ голосомъ отвѣчалъ отецъ; на немъ лица не было, голосъ его охрипъ, глаза посоловѣли.
-- Какъ не онъ... Я знаю... Онъ самъ мнѣ сказалъ тогда: я васъ распечатаю. Да, жаль, что вы не остановили: онъ можетъ этимъ и вамъ навредить... не знаю, какъ начальство на это посмотритъ. Я, съ своей стороны, противъ васъ ничего не имѣю...
-- Да, мы васъ вполнѣ уважаемъ... аккомпанировалъ Дурманъ.
-- Вполнѣ, вполнѣ... но какъ начальство посмотритъ...
-- Вѣрьте, Иванъ Ивановичъ, что я употреблялъ тогда все мое родительское вліяніе... Конечно, онъ на своихъ ногахъ... но я полагаю, что онъ сказалъ бы мнѣ.. Я старался тогда же внушить ему....
-- Нѣтъ, ужь вы сами хлопочите, чтобы его выселить, -- онъ здѣсь вреденъ съ этими идеями...