-- Да и, въ самомъ дѣлѣ, говоритъ онъ женѣ, вѣдь мы небо-то коптимъ, на чужой счетъ живемъ, да убиваемъ себѣ время за картами. Отъ того у насъ и застой такой во всемъ: ни промышленности, ни суда порядочнаго, ни торговли. Вотъ хоть у насъ дѣти: дочери только о тайнахъ, да о нарядахъ думаютъ, ну, старшій хоть въ военной службѣ потеръ лямку, а Алексѣй? что изъ него будетъ -- лѣнтяй, тунеядецъ; изъ гимназіи исключили; слова путнаго сказать, не то что написать, не умѣетъ... Вотъ эдакіе-то шалопаи и трактуютъ, что это дескать экспропріація... а какая тутъ экспропріація? никакой экспропріаціи нѣтъ!
-- Что это за экспропріація, другъ мой, я что-то въ толкъ не возьму.
-- Экспропріація -- это новое слово такое.
-- Да что оно значитъ-то?
-- Что значитъ-то?.. какъ бы тебѣ сказать. Вѣдь вотъ понимать понимаю, а не умѣю объяснить. А все отъ того, что университета не кончилъ. Будь я моложе -- непремѣнно бы въ университетъ.
-- Что за пустяки ты говоришь... Полковнику отставному въ школу поступать: еще выпорятъ на смѣхъ...
-- Полковнику! Эка не видаль! Въ Петербургѣ, говорятъ, генералы въ аудиторіи сбираются. Для нихъ и столъ особый, генеральскій, устроенъ... Самъ не видалъ, а говорятъ. Ты думаешь, университетъ -- школа... Совсѣмъ нѣтъ: просто большая зала, сберутся, послушаютъ, сколько кто хочетъ -- и пошли, а въ головѣ ума ужь и прибыло.
-- Вотъ бы Алешу-то намъ туда отправить... Учить уроки онъ лѣнивъ, а послушать иной разъ и зашелъ бы. Можетъ, и поумнѣетъ...
-- Какъ не поумнѣть! Эхъ, мать моя, въ Питерѣ и воздухъ-то совсѣмъ другой. Ну, и люди иные. Въ такой кружокъ можно его втолкнуть, гдѣ и безъ книгъ разовьется, всему выучится. Вѣдь вотъ я, побывалъ между умными, развитыми людьми,-- все во мнѣ ожило, перестроилось, былъ дикарь какой-то, а сталъ человѣкомъ съ новыми этими взглядами, ну, и все такое, -- чувствую, что не тотъ человѣкъ. Я вѣдь ужь старикъ, а не отсталъ отъ вѣка: на смѣхъ меня не подымутъ,-- нѣтъ!
Вдругъ въ сосѣдней комнатѣ слышится ярый крикъ: "вотъ я тебя, каналья! такъ оттаскаю, что ни одного волоса на головѣ не оставлю... Погоди еще -- не на волѣ и изъ рукавицы моей не вырвешься..."