Колобродинъ смущается и головой мотаетъ.
-- Что это нашъ севастополецъ-то расходился... Ну то ли время теперь,-- вѣкъ гуманности, а онъ...
-- Петруша, а Петруша!
Въ комнату входятъ севастополецъ -- старшій сынъ Колобродина, офицеръ красивый и ловкій.
-- Брось его: звѣрь вѣдь это. Пойдемъ въ кабинетъ, мнѣ съ тобой о братѣ Алексѣѣ потолковать надо: умъ хорошо, а два лучше.
Въ кабинетѣ "юный либералъ", украшенный сѣдиною, повелъ такую рѣчь.
-- Оставить надо это, братецъ ты мой,-- не годится, время не то. Засмѣютъ, если прослышать. Знаешь, у насъ тоже водятся писатели: помнишь этотъ учитель, какъ бишь его?.. Не въ лѣсу живемъ. Мы должны сближаться съ народомъ, благо еще есть возможность. Экономическій интересъ -- самый лучшій случай къ сближенію.
-- Да что бъ ними церемониться-то, папенька, чортъ ихъ возьми, на послѣдкахъ-то и потѣшиться.
-- Экой ты какой, понять меня не хочешь: рабочая сила, братецъ ты мой,-- понимаешь? безъ этой силы что ты подѣлаешь? Надо стараться обуздать ее кроткими мѣрами, да на свою сторону склонять,-- а тамъ ужь садись на нее верхомъ, да и поѣзжай... Возбуждать противъ себя, разъединяться -- не разсчетъ.
-- Какіе тамъ разсчеты, когда собственность отнимаютъ.