-- Ахъ, она мерзская! вотъ поди ты.
-- А у насъ свои дочери: забеременитъ, такъ хорошо-ли... Если замужъ выйдти не удастся, такъ нашимъ-то дочерямъ дорогу загородитъ и насъ осрамитъ.
-- Гадкая! въ такое время, гдѣ бы трудиться, посвятить себя дѣлу какому нибудь,-- развѣ ужь у насъ женщинамъ вовсе закрытъ путъ труда... Ниціативы нѣтъ -- и больше ничего.
-- Опять понесъ свое... тутъ ужь этими глупыми разсужденіями не поможешь. Что мы будемъ дѣлать-то?
-- Что? прогнать ее, мерзавку, изъ дому вонъ. То-то Петръ частенько дома сталъ оставаться. Погоди же, я ихъ поймаю и раздѣлаюсь по-свойски...
-- Ты безъ толку не горячись, можетъ быть еще до того и не дошло. Только предупредить надо. Ну, да я приму мѣры.
Хотя домашнее дѣло это и озаботило "юнаго либерала", но, полагаясь на распорядительность своей супруги, онъ продолжалъ разѣзжать по городу, трактуя объ экспропріаціи и иниціативѣ, да о проектѣ, который наводилъ на него отчаянную дремоту.
А между тѣмъ Софья Ивановна собиралась провести лѣто на своей загородной усадьбѣ; Петру не говорили ни слова, боясь раздражить храбраго севастопольца и рѣшительнымъ объясненіемъ вызвать его на рѣшительный шагъ, ибо его планы относительно Ольги и смыслъ затѣянной имъ интрижки оставались для родителей пока покрытыми мракомъ неизвѣстности. И потому онъ былъ оставленъ въ городѣ ради компаніи для отца, и такимъ образомъ былъ разлученъ съ Ольгой.
Юный либералъ, трактуя о трудѣ и тунеядствѣ нашихъ земскихъ владѣльцевъ тѣмъ не менѣе былъ душевно радъ остаться въ городѣ, предоставивъ женѣ наблюденіе за хозяйствомъ. "Я буду изрѣдка пріѣзжать къ вамъ съ Петромъ дня на два, на три: брошу общій взглядъ, дамъ нѣсколько совѣтовъ, а тамъ ужъ вы и ведите дѣло, какъ по писанному, говорилъ онъ: у меня и въ городѣ дѣла не мало: теперь преобразованія да проекты разные требуютъ зрѣлаго обсужденія,-- тутъ безъ насъ не обойдется, да и необходимо во все вмѣшиваться, ниціативу принять, а то, пожалуй, наши простафили надѣлаютъ чепухи такой, что бѣда"... Шашенька и старшая ея сестра уѣхали съ матерью, но имъ были обѣщаны частые отпуски въ городъ для свиданія съ М-me Мейеръ, и съ "умными людьми": этихъ людей особаго калибра собственно еще онѣ и не видали, но Колобродинъ обѣщалъ найдти ихъ и ввести въ свой домъ, чтобы не отстать отъ М-me Мейеръ, и вообще отъ современности.
Разъ, отдыхая въ деревнѣ отъ любезныхъ толкованій о любезныхъ матеріяхъ (экспропріаціи и проч.), поздно вечеромъ, Колобродинъ, сверхъ своего обыкновенія, по какому то вдохновенію вышелъ помечтать въ густой, запущенный садъ: обыкновенно же онъ мечталъ, сидя въ мягкихъ креслахъ или развалясь на диванѣ.