-- Вотъ что, сударыня, сказала рѣзкимъ тономъ Софья Ивановна, ни мало не умиляясь нѣжнымъ порывомъ воспитанницы:-- чтобы покрыть твой позоръ, одно средство -- немедленно выйдти замужъ.
-- Замужъ? Ольга широко открыла свои глаза, -- ей не могло въ голову придти иное замужество, какъ за Петра. Глупенькая! способность понимать обстоятельства и соображать смыслъ и направленіе ихъ -- въ ней была положительно не развита.
-- Да,-- за перваго жениха, какой подвернется. Это ты должна сдѣлать и для себя -- вѣдь ты нищая, которой завтра же придется съ голоду умереть, если мы тебя выгонимъ;-- и для насъ, хоть мы тебя и не учили развратничать, и примѣровъ такихъ у насъ въ домѣ не бывало. У насъ дочери взрослыя. Мы тебя облагодѣтельствовали, поили, кормили, одѣвали,-- чего это намъ стоило, -- не такой благодарности отъ тебя ожидали...
Ольга пуще залилась слезами. у ней не было въ запасѣ никакого отвѣта, никакого возраженія.
-- Ты росла у насъ, какъ барышня, работать не умѣешь, въ горничныя идти не захочется,-- что будешь дѣлать, а оставить у себя мы тебя не можемъ послѣ такого позора. Да и кто возьметъ съ ребенкомъ...
Ольга молчала.
-- У тебя былъ женихъ,-- продолжала Софья Ивановна,-- ты все капризничала, да привередничала. Теперь не до капризовъ: Сметанинъ возобновилъ свое предложеніе,-- надо идти, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше...
-- Мамаша, имъ такой противный, такой гадкій, пьяный...
-- Мало чего нѣтъ... А ты что, развратница -- и больше ничего,-- слава Богу, что онъ тобой-то не пренебрегаетъ... Кто тебя возьметъ съ ребенкомъ-то?
Ольга закрыла лице руками.