Дьяконова коробить начинало, онъ нахмурился, притуманился.
-- Желаете, что ли, подписывать?
Еще молчаніе -- тяжелое, неловкое. Старикъ вскинулъ глазами на мужиковъ и заговорилъ первый:
-- Что же молчите, ребята? забыли, что мы толковали промежъ себя?.. Нѣтъ, ужь, ваше благородіе, подписывать мы не можемъ. Ваша воля, а не можемъ. Противъ Положенія мы ничего не говоримъ, да землю-то не ту намъ баринъ отводитъ. Мы объ этомъ и самому барину сказывали. Въ Положеніи-то сказано то же, что намъ воля предоставлена: хотимъ, подписываемъ, хотимъ -- нѣтъ. А насиловать не велѣно...
-- Несподручно больно... невыгодно...
-- Подписывать мы не будемъ.
-- Намъ такой грамоты не надо...
Словомъ, одинъ рѣшительный голосъ, прервавшій молчаніе, вызвалъ полный, общій, дружный протестъ.
-- Что? вы не подписываете?! закричалъ Дьяконовъ:-- это все эта сѣдая борода васъ мутитъ?! Хорошо! Какъ тебя?
-- Осипъ Ивановъ Корчагинъ...