-- Держите двери!.. Постой, голубчикъ, я тебя выучу мужиковъ бунтовать!.. Смотрите же, ребята, будутъ васъ спрашивать о Корчагинѣ -- всю правду говорите, ничего не утаивайте, чтобы себѣ бѣды не нажить...
Мужики сильно струхнули, готовы были и отступиться, -- грамоту подписать, да Корчагинъ не трусилъ: "не бойсь, ребятушки, худаго ничего мы не сдѣлали,-- нечего намъ и бояться!.."
Въ этой же самой избѣ Дьяконовъ составилъ донесеніе такого содержанія: временно-обязанный крестьянинъ помѣщика Г--ва, деревни Останкова Осипъ Ивановъ Корчагинъ позволяетъ себ ѣ толковать въ превратномъ смысл ѣ положеніе о крестьянахъ, внушаетъ крестьянамъ, что будетъ другой манифестъ, разстраиваетъ добровольныя соглашенія въ имѣніяхъ Г--ва, Верещагина, Половинкиной, въ коихъ слишкомъ тысяча душъ,-- легко можетъ произвести бунтъ.
Тяжелое впечатлѣніе произвело на деревеньку Останково появленіе земской полиціи, получившей распоряженіе -- арестовать крестьянина Корчагина...
Домочадцы старика перепугались и завыли на всѣ голоса: "кормилецъ ты нашъ, на кого ты насъ оставляешь?.. что съ тобой будетъ-то, голубчикъ ты нашъ?.."
Мужики затылки чесали, переминались и бродили, какъ ошпаренные: одинъ видъ земской полиціи внушалъ имъ должныя чувства, а мысль о судѣ просто привидѣніемъ торчала.
Только Корчагинъ былъ бодръ: старику за шестьдесятъ перевалило, жизнь была прожита,-- и прожита не легко, не спустя рукава, кровь уходилась и успокоилась давно, разучилась тревожиться, волноваться... "Что вы напугались-то? ну, чего пугаться? ну -- разберутъ, посудятъ, -- смертоубійства никакого не произошло, поволочатъ" -- и отпустятъ... Суда не миновать -- знамое дѣло. И раньше того ждать надо было..."
Началось слѣдствіе. Судебный слѣдователь переспросилъ подъ присягой всю волость, многое множество мужиковъ: всѣ показанія были согласны, отчетливы, но отнюдь не подтверждали донесенія нашего героя.
Корчагинъ положительно не сознавался ни въ какихъ толкованіяхъ на счетъ новой воли, и увѣщаніе священника не подѣйствовало, а только удивило старика. Мужики говорили, что не слыхали отъ него ничего подобнаго тому, о чемъ пишетъ посредникъ, а грамоты не подписывали по разнымъ причинамъ: одни находили надѣлъ не подходящимъ, другіе пережидали, когда подпишутъ сосѣди, третьи выражали мысль, что впередъ ожидаютъ царской милости о прибавкѣ земои сверхъ надѣла, опредѣленнаго положеніемъ. Многіе Корчагина и въ глаза не знали, а подстрекательствъ и побужденій къ несогласію съ помѣщиками отъ него никто не слыхалъ.
-- Что за чортъ!-- толковалъ слѣдователь, обращаясь къ своему письмоводителю: или мужики мошенники преестественные, или Дьяконовъ заврался...