-- Мужикамъ-то некогда, вамъ слободнѣе.
-- Да, какъ не свободнѣе, -- вотъ жала день-то денской, всѣ рученьки намозолила... заговорила и молодуха.
-- Эка нѣженка,-- ничего, пройдетъ...
-- Она у меня вѣдь барыня, батюшка,-- вмѣшался Ѳедоръ, ласково глядя на жену: ручки-то бережетъ,-- надо вотъ ей перчаточки завести, какъ ты-то носишь, такія.
-- Смѣйся, зубоскалъ этакой, я вотъ тебя!... Молодка хлопнула мужа по спинѣ и засмѣялась; тотъ схватилъ ее за руки.
-- Ну, перестаньте вы, неугомонные!-- заговорилъ Семенъ.
-- Дай имъ потѣшиться-то, не мѣшай.
-- Что за баловство, -- страмота эдакая, -- лягутъ спать, такъ натѣшатся. Безстыдники эдакіе!... сердился Семенъ.
-- Экой ты какой монахъ!-- подшучивалъ Хмѣлевъ.
-- И впрямь -- монахъ, -- самъ-отъ вѣкъ изжилъ, все въ землю смотрѣлъ и другимъ побаловаться не даетъ,-- прямой монахъ, -- не будетъ тебѣ и имени другаго, какъ монахъ!-- шутила жена.