-- Полно, баба ты, что ли, -- пей на добро... настаивалъ Хмѣлевъ.
-- Нѣтъ, не хочу.
-- Ну, для меня выпей. Рабочему человѣку нельзя безъ вмна, только мѣру надо знать. Пей, да бывальщину разскажи, а я сбираться стану. Пей же!
-- Что въ самомъ дѣлѣ за диковинка, испробуемъ...
-- Ты разомъ, однимъ глоткомъ.
Ѳедоръ хлебнулъ и поморщился:
-- Ухъ, какъ обожгло, знатно!..
-- Еще хвати: первая-то рюмка коломъ, а вторая соколомъ.
-- Не много ли будетъ для первинокъ-то?.. сказалъ Ѳедоръ, но выпилъ еще. Онъ весь раскраснѣлся, глаза задорились. Двѣ чарки видимо зашумѣли въ головѣ: онъ дѣлалъ уморительныя гримасы, обходился съ Хмѣлевымъ за панибрата и смѣшилъ барина до слезъ... Бывальщины его на этотъ разъ были особенно забавны, хотя языкъ разскащика заплетался.
Хмѣлевъ хохоталъ до-сыта.