--- Я качусь, качусь под гору смерти. А я не хочу смерти, я хочу и люблю бессмертие. Я люблю мою жизнь -- семью, хозяйство, искусство...
-- Как мне спастись? Я чувствую, что погибаю, люблю жизнь и умираю -- как мне спастись?
"И счастливый семьянин, эдоровый человек, Левин был несколько раз так близок к самоубийетву, что прятал шнурок, чтобы не повеситься, и боялся ходить с ружьем, чтобы не застрелиться".
Левин тоже погибал. "Но Левин не повесился и не застрелился и продолжал жить". Почему продолжал? Потому, что была на то воля Хозяина, которую он, не взирая ни на что, непрестанно чувствовал в себе так же сильно, как его работник Федор. Воля (стремление) к жизни (земной, временной) -- в теле. И Левин уже и тогда остро ненавидел временами тело, -- и свое и чужое, отсюда и было ему искушение повеситься или застрелиться. Но уже и тогда чувствовал он, что не будет это спасением для него. Уже и тогда слышал в себе "голос Высшего Я". Зачем надо было продолжать жить? Затем, что этот голос говорил, что нужно "спастись" при жизни. А в чем спасение? Не в убийстве тела, не в выходе из него "не готовым", а в преодолении его и в потере "всего, кроме души".
V
После его похорон Ясная Поляна быстро пустела.
В доме еще оставались некоторые родные и близкие, но и они уже разъезжались один за другим; и Софья Андреевна сказала Ксюнину про этот пустеющий дом, куда она вошла когда-то почти девочкой и где провела потом целых сорок восемь лет:
-- Через три дня дом совсем мертвый будет... Все уедут...
Тот, с кем она когда то вошла в этот дом, был в ту пору во всем расцвете всех своих безпримерных сил и любил ее так, что говорил: "Я счастлив, как один из миллиона". Он писал тогда в своем дневнике:
-- Люблю я ее, когда ночью или утром я проснусь и вижу: она смотрит на меня и любит... Люблю я, когда она сидит близко ко мне, и мы знаем, что любим друг друга, как можем; и она скажет: "Левочка!" -- и остановится; -- "отчего трубы в каминах проведены прямо?" или: "почему лошади не умирают долго?" Люблю, когда мы долго одни -- и "что нам делать?" -- "Соня, что нам делать?" -- Она смеется. Люблю, когда она рассердится на меня и вдруг, в мгновение ока у ней мысль и слово, иногда резкое: "оставь! скучно!" Через минуту она уже робко улыбается мне. Люблю, когда она девочка в желтом платье и выставит нижнюю челюсть и язык; люблю, когда я вижу ее голову, эакинутую назад, и серьезное, и испуганное, и детское, и страстное лицо...