-- Вставай!
-- К черту! Я велел себя лакею разбудить! А ты чего лезешь?"...
Потом лакей приносит штиблеты. Илья Сер<геевич> уже задремал снова.
-- "Барин! Штиблеты-с принес".
Опять грозное: "Что?"
-- "Штиблеты-с"...
Илья Сер<геевич> неизвестно почему и отчего как гаркнет на это:
-- Животное! Мои с рогами!
Мы, рассказывает Турчанинов, со смеху померли... Должно быть, И<лья> С<ергеевич> хотел этим сказать, что его штиблеты с узкими носками...
Но это в сущности не новость, а пустяки. Представить себе, Варя, не можешь, какая у нас история: немка, кроме писем, еще две рубашки стащила у Н<адежды> А<лексеевны>, спрятала их к себе в корзину, корсет Евг<ении> Вит<альевны> и намеревалась заглянуть в ящик с деньгами: у ней под подушкой нашли один из ключей, которым запирают этот ящик. Когда ее стали спрашивать, как попали к ней рубашки, она смешалась и сказала, что "смешала" с своими. Б<орис> П<етрович> говорит, что это ерунда уже потому, что Н<адежда> А<лексеевна> носит оригинальные рубашки: без выкроенной груди...