Мудровъ. Вотъ напримѣръ-съ...
Настасья Панкратьевна. Охъ, ужъ не говорите лучше, право, я всегда себя послѣ какъ-то нехорошо чувствую.
Наталья Никаноровна. Нѣтъ, что-жъ, пускай говоритъ интересно послушать.
Настасья Панкратьевна. Развѣ ужъ одно словечко какое, а то, право страшно.
Мудровъ. Вотъ, напримѣръ, металлъ! Что-съ? каково слово! Сколько въ немъ смысловъ! Говорятъ "презрѣнный металлъ!" Это одно значитъ; потомъ говорятъ: "металлъ звенящій." "Глаголъ временъ, металла звонъ." Это значитъ, сударыня, каждая секунда приближаетъ насъ ко гробу. И колоколъ тоже металлъ. А то есть еще благородные металлы.
Настасья Панкратьевна. Ну, будетъ, батюшка, будетъ. Не тревожьте вы меня! Разуму у меня немного, сообразить я вашихъ словъ не могу; мнѣ цѣлый день и будетъ представляться.
Мудровъ. Вотъ тоже я недавно въ одномъ сочиненіи читалъ, хотя и свѣтскаго писателя, но достойнаго уваженія. Обаче, говорятъ...
Настасья Панкратьевна. Оставьте, я васъ прошу. Ужъ я такая робкая, право, ни на что не похоже. Вотъ тоже, какъ услышу я слово "жупелъ," такъ руки -- ноги и затрясутся.
Мудровъ. Да, есть словечки, есть-съ. Вотъ тоже.
Настасья Панкратьевна. Батюшка, оставьте! Убѣдительно я васъ прошу. Конечно, всѣ мы смертны; развѣ кто споритъ! Ну, тамъ ужъ послѣ будь, что будетъ. Что жъ теперь заживото такія страсти слушать.