Русаковъ. Да что жъ, развѣ здѣсь звѣри живутъ? чай, тоже люди.
Вихоревъ. Да развѣ здѣсь васъ могутъ оцѣнить, Максимъ Ѳедотычъ, развѣ могутъ! Что вы говорите!
Русаковъ. Да что насъ цѣнить то! Намъ этого не нужно. Ну ихъ совсѣмъ и съ оцѣнкой-то! Былъ бы я самъ себѣ хорошъ, а то про меня, что хошь говори.
Вихоревъ. Нѣтъ, скажите: развѣ есть здѣсь женихи для Авдотьи Максимовны? Развѣ есть? Гдѣ это? Покажите мнѣ ихъ! Кто посмѣетъ за нее посвататься изъ здѣшнихъ? Въ васъ мало самолюбія,-- а это напрасно, Максимъ Ѳедотычъ: въ человѣкѣ съ такими достоинствами и съ такими средствами, оно весьма извинительно. Я вамъ говорю безо всякой лести, я горжусь вашимъ знакомствомъ... Я много ѣздилъ по Россіи, но такого семейства, какъ ваше, я не встрѣчалъ никогда до сихъ поръ.
Русаковъ. Благодаримъ покорно.
Вихоревъ. Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ. Много есть купцовъ, да все въ нихъ нѣтъ того, что я вижу въ васъ -- этой патріархальности... Знаете ли что, Максимъ Ѳедотычъ? Ваша доброта, ваше прямодушіе, наконецъ вашъ умъ даютъ мнѣ смѣлость говорить съ вами откровенно... Я надѣюсь, что вы на меня не обидились!
Русаковъ. Что вамъ, батюшка, угодно?
Вихоревъ. Охъ, Максимъ Ѳедотычъ, страшно! Но, во всякомъ случаѣ, такъ-ли, не такъ-лк, я надѣюсь, что мы останемся друзьями. (Подаетъ ему руку, тотъ кланяется, Вихоревъ подвигается къ нему). Влюбленъ, Максимъ Ѳедотычъ, влюбленъ... въ Авдотью Максимовну влюбленъ. Я бы свозилъ ее въ Москву, показалъ бы ей общество, разныя удовольствія... у меня есть имѣніе не очень далеко отсюда. Я думаю, что, выйдя за меня, она нисколько себя не уронитъ. А главное, мнѣ хочется породниться съ вами, Максимъ Ѳедотычъ... Ну, и чинъ у меня...
Русаковъ. Полноте, ваше благородіе, мы люди простые, ѣдимъ пряники не писаные, гдѣ намъ! Вѣдь, насъ только за карманъ и уважаютъ.
Вихоревъ. Полноте, Максимъ Ѳедотычъ! Что за идея!