Кабановъ. Нешто маменька кто говоритъ про васъ.

Кабанова. Не слыхала, мой другъ, не слыхала, лгать не хочу. Ужъ кабы я слышала, я-бы съ тобой, мой милый, тогда не такъ заговорила.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Кабанова. Знаю я, знаю, что вамъ не понутру мои слова, да что-жъ дѣлать-то, я вамъ не чужая, у меня объ васъ сердце болитъ. Я давно вижу, что вамъ воли хочется. Ну, что-жъ, дождетесь, поживете и на волѣ, когда меня не будетъ. Вотъ ужъ тогда дѣлайте, что хотите, не будетъ надъ вами старшихъ. А можетъ и меня вспомяните.

Кабановъ. Да мы объ васъ, маменька, денно и нощно Бога молимъ, чтобы вамъ, маменька, Богъ далъ здоровья и всякаго благополучія и въ дѣлахъ успѣху.

Кабанова. Ну, полно, перестань, пожалуйста. Можетъ быть ты и любилъ мать, пока былъ холостой. До меня ли тебѣ: у тебя жена молодая.

Суровость права Кабанихи еще сильнѣе выражается въ ея отношеніяхъ къ невѣсткѣ: она рѣзко и ядовито обрываетъ ее на каждомъ словѣ, съ злобной ироніей осуждаетъ ее за ласковое обращеніе съ мужемъ, котораго, по ея мнѣнію, она должна не любить, а бояться. Безсердечіе Кабанихи доходитъ до ужасающей степени, когда Катерина сознается въ своемъ проступкѣ: она злобно радуется этому событію, говоритъ сыну, что нечего жалѣть такую жену, что ее надо живую въ землю закопать. Тихону, рыдающему надъ трупомъ Катерины, она грозно и съ полнымъ безсердечіемъ говоритъ: "Полно! объ ней и плакать то грѣхъ!"

Деспотизмъ Кабанихи печально отразился на характерѣ ея сына Тихона. По натурѣ своей Тихонъ человѣкъ добрый; онъ по своему любитъ жену, сострадаетъ ея мученьямъ, старается остановить Катерину, когда она начинаетъ каяться въ присутствіи свекрови; но, подавленный гнетомъ, онъ лишенъ всякаго подобія собственной воли и мысли, а потому рѣшительно не въ силахъ защитить жену отъ оскорбленій и даже самъ оскорбляетъ ее по приказанію матери. Только тогда, когда уже Катерина покончила расчеты съ жизнью, Тихонъ выразилъ свой поздній протестъ словами: "Маменька, вы ее погубили? вы, вы, вы!" Не похожи на Тихона его сестра Варвара и ея возлюбленный Кудряшъ. Оба они натуры бойкія, смѣлыя и веселыя. Варвара весьма просто смотритъ на жизнь: убѣжденная, что добромъ ничего не добьешься среди черствыхъ и суровыхъ людей, она прибѣгаетъ къ обману, на которомъ, по ея словамъ, весь домъ держится; она защищаетъ Катерину, устраиваетъ для нея свиданіе съ Борисомъ, не подозрѣвая вовсе, какія страданія ожидаютъ отъ этого бѣдную женщину. Такою же простотою отличается и Кудряшъ, выражающій свои чувства вполнѣ откровенно: заподозривъ Бориса въ ухаживаніи за Варварой, онъ, полный негодованія, угрожаетъ перервать ему за это горло; но съ жалостью и человѣколюбіемъ относится къ тому же Борису, когда узнаетъ, что тотъ полюбилъ замужнюю.

Главнымъ дѣйствующимъ лицомъ драмы является молодая женщина Катерина, образъ которой принадлежитѣ къ лучшимъ созданіямъ творчества нашего драматурга. Изъ простодушнаго разсказа самой Катерины мы узнаемъ, что дѣтство свое она провела на полной свободѣ, будучи любимымъ ребенкомъ въ семьѣ и не чувствуя надъ собою никакого гнета. Вся обстановка родительскаго дома, гдѣ строго соблюдались церковные обряды, развила въ Катеринѣ религіозность: она любила молиться и чувствовала себя въ храмѣ, какъ въ раю; но вмѣстѣ съ религіозностью въ ней развита была и мечтательность. "Отчего люди (говоритъ она Варварѣ) не летаютъ такъ, какъ птицы? Знаешь, мнѣ иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горѣ, такъ тебя и тянетъ летѣть. Вотъ какъ разбѣжалась, подняла руки и полетѣла. Попробовать нешто теперь?" Горячность и энергія, которыми отличалась Катерина въ дѣтствѣ, сохранились въ ней и тогда, когда она, выйдя замужъ за Тихона, попала въ новую, суровую семью. Правда, въ силу своей любящей, чуждой разрушительныхъ стремленій натуры, Катерина готова жить мирно, съ терпѣніемъ переносить обиды отъ жестокой свекрови, но до тѣхъ поръ, пока не заговоритъ въ ней какой-нибудь интересъ, особенно близкій ея сердцу и законный въ ея глазахъ, пока не оскорблено въ ней будетъ такое требованіе ея натуры, безъ удовлетворенія котораго она не можетъ оставаться спокойною. Тогда она уже ни на что не посмотритъ. Вотъ ея разговоръ съ Варварой.

Варвара. Ты какая-то мудреная, Богъ съ тобой! А по моему дѣлай, что хочешь, только бы шито да крыто было.