-Ну, конечно, пробормоталъ Байковъ,-- сегодня еще пусть такъ, а завтра поутру я сдѣлаю нарочно большую перекличку, за которою вамъ надо будетъ быть въ форменномъ фракѣ, а лотомъ можно повсюду бывать въ форменномъ сюртукѣ, фракъ же необходимо будетъ надѣвать всегда въ воскресные и праздничные нерабочіе дни. А нельзя не пожалѣть о томъ что вы не воспользовались, во время вашей службы въ военномъ министерствѣ, орденками, которые тамъ ни почемъ получать. У насъ это потяжеле.
-- Отчего это, Матвѣй Андреевичъ, спросилъ я,-- начиная съ первыхъ минутъ ощущать какую-то нравственную неловкость въ новыхъ моихъ сношеніяхъ съ Байковымъ,-- вамъ вздумалось сожалѣть о томъ что я не декорированъ, тогда какъ нѣсколько разъ, кажется, я вамъ, по предмету орденоманіи, высказывалъ мои понятія, которыя, помнится, вы одобряли неоднократно? Мнѣ это что-то загадочно.
-- Я и теперь, объяснилъ Байковъ,-- не отступаюсь отъ прежняго моего мнѣнія по этому предмету, въ отношеніи къ вамъ, какъ къ человѣку, но сожалѣю что удѣльный чиновникъ, мой помощникъ, безъ знаковъ отличія, такъ обаятельно дѣйствующихъ на простонародье. Оно, знаете, все бы лучше было. "Мальчики", не понимая значенія солдатскихъ орденовъ и медалей, какими увѣшанъ нашъ экономъ-полицеймейстеръ Малаховъ, считаютъ его не на шутку кавалеромъ и питаютъ къ нему отъ этого больше уваженія.
-- Плохо, засмѣялся я,-- ежели начальникъ только этими знаками можетъ вселять къ себѣ расположеніе. Къ тому же, Матвѣй Андреевичъ, ежели быть Чулятовымъ {Чулатовъ былъ въ екатерининскія времена самодуръ помѣшавшійся на орденоманіи и носившій на себѣ, внѣ всякаго права, всѣ какіе были въ это время орденскіе знаки. Державинъ упоминаетъ объ немъ въ своей Фелицѣ, кажется.} считается въ глазахъ нашихъ воспитанниковъ главнѣйшимъ достоинствомъ, о чемъ я до сей минуты и понятія не имѣлъ, то, конечно, я здѣсь преплохую роль долженъ разыгрывать. Остается жалѣть что готовя меня въ ваша помощника уже нѣсколько лѣтъ, о чемъ такъ часто мнѣ заявляли и на словахъ и въ письмахъ, вы не приняли этого важнаго обстоятельства въ соображеніе.
Въ это самое время, какъ я оканчивалъ эти слова, звучавшія нѣкоторою сдержанною досадой, въ кабинетъ вошла, противъ обыкновенія не постучавъ въ дверь, супруга Матвѣя Андреевича, благодушнѣйшая Катерина Андреевна, пришедшая звать насъ къ самовару. И тутъ Байковъ, ласково обнимая жену, сталъ ей говорить о томъ что вотъ Господь Богъ наконецъ-то внялъ ея молитвамъ, и теперь даровалъ ея мужу, въ лицѣ Владиміра Петровича, такого помощника съ которымъ служба станетъ для него легче и пріятнѣе.
-- А только, восклицалъ Байковъ съ своимъ обычнымъ похихикиваніемъ,-- какой же недотрога мой новый помощникъ. Я, ты вѣдь, Катенька, знаешь, люблю иногда потрунить надъ самымъ лучшимъ пріятелемъ: ужь напримѣръ какъ я труню надъ Остроградскимъ и надъ Букановскимъ; а это мои, извѣстное дѣло, задушевнѣйшіе. Теперь я раздразнилъ Владиміра Петровича орденами, которыхъ онъ не имѣетъ, впрочемъ, по собственному желанію. Я его увѣрять сталъ что "мальчикамъ" необходимъ начальникъ покрытый орденами, разумѣется, въ шутку; а онъ принялъ за наличную монету и даже разсердился.
-- Вы, заявила успокоительнымъ тономъ Катерина Андреевна, обращаясь ко мнѣ,-- не думайте что все то что говоритъ Матвѣй Андреевичъ настоящее: когда онъ въ хорошемъ духѣ, то пошутить любитъ.
Само собою разумѣется что я, пользуясь оборотомъ даннымъ Байковымъ, поспѣшилъ всему этому дать шуточный и веселый характеръ, и мы прокалякали за чаемъ самымъ дружескимъ образомъ; но все-таки, я не могъ не задать себѣ вопроса: "Почему это Байковъ никакихъ этого рода шуточекъ со мною не выкидывалъ, пока я не сдѣлался его подчиненнымъ сослуживцемъ?" Этотъ первый вопросъ, мною себѣ сдѣланный въ этотъ вечеръ, былъ предшественникомъ сотни другихъ вопросовъ, какіе мнѣ пришлось себѣ задавать въ послѣдствіи неоднократно и получать ни нихъ далеко не пріятные и не радостные отвѣты.
Сидя за чайнымъ столомъ, мнѣ Байковъ объяснилъ что маленькая моя, такъ-сказать, "офиціальная" квартира, въ учительскомъ флигелѣ, готова совершенно и, подъ личнымъ его, Байкова, при помощи смотрителя Сергѣева, наблюденіемъ, снабжена всѣми моими, присланными мною изъ города, вещами.
-- Вы эту ночь, говорилъ Байковъ,-- будете тамъ ночевать. Обѣдать прошу покорно всегда, безъ церемоніи, у васъ, потому что, пока не водворятся въ большой, не "офиціальной", а семейной вашей квартирѣ ваши дамы, у васъ, конечно, никакого не можетъ-быть здѣсь хозяйства. Инструкцій мнѣ вамъ давать нечего, потому что вамъ всѣ наши порядки, въ пять лѣтъ вашего знакомства съ училищемъ, отмѣнно хорошо извѣстны. Скажу только одно: мы здѣсь и вездѣ остаемся съ вами пріятелями, какими были; но, ради наружнаго чинопочитанія, необходимо уговориться что сколько бы разъ мы съ вами въ заведеніи, при воспитанникахъ, ни встрѣтились, вы всегда слегка приподнимите фуражку и будете говорить со мною съ тою дозой подчиненной вѣжливости которая вамъ присуща по воспитанію, я знаю, но которая въ служебныхъ сношеніяхъ, изволите видѣть, имѣетъ тотъ особенный оттѣнокъ какой, какъ ни просты и сивы наши "мальчики", они тотчасъ раскусить сумѣютъ.