Хозяинъ добрый ты, Абрамъ,

Да каково водамъ?

-- Ха, ха, ха! захохоталъ Байковъ.-- Такъ по-вашему выходитъ что Энциклопедія русскаго простолюдина, составленіе и изданіе которой, по мнѣнію Сенковскаго, должно обойтись не меньше какъ во 100.000 руб., и быть предоставлено, изволите видѣть, въ его безотчетное распоряженіе, -- это "клокъ сѣна пахаря Абрама!" А что вы думаете, Владиміръ Петровичъ, вѣдь вы лопали-таки довольно мѣтко и вѣрно. О, вы мастеръ подмѣчать! Съ вами держи ухо остро! Скажу же вамъ откровенно, со свойственнымъ мнѣ моимъ казацкимъ "простосердечіемъ", что Сенковскій къ этому клоку сѣна нынче напираетъ ужь черезчуръ сильно, почему неминуемо надо отжарить его по рогамъ, потому что нельзя же, согласитесь, пожертвовать сѣномъ ради чортъ знаетъ какой тамъ его фантазіи. Но, изволите видѣть, нельзя однако и шарахнуть-то по рогамъ прежде того какъ волъ проведетъ ту борозду какою мы въ особенности теперь-то и интересуемся, а борозда эта, понятное дѣло, не что иное какъ самая пышная, какая только быть можетъ, на десяти или двѣнадцати страницахъ, статья объ Описаніи Удѣльнаго Земледѣльческаго Училища въ Библіотекѣ для Чтенія. Статья эта возобновитъ на всю Русь собою тотъ эффектъ какой въ 1834 году, за четыре съ половиною года, произвела ваша тогдашняя статья въ Сѣверной Пчелѣ. Разъ статья эта напечатана, намъ Сенковекій не нуженъ, клокъ сѣна можетъ быть швырнутъ въ сторону, а вздумаетъ ужь больно тянуться за нимъ, такъ можно тогда "безопасно" и по рогамъ. Говорю "безопасно", потому что однажды Сенковскій сильно расхвалитъ наше дѣло на своихъ страницамъ, онъ самъ заклепаетъ себѣ языкъ и перо говорить противъ насъ; а что вѣроятно не будетъ уже больше насъ хвалить, то Христосъ съ нимъ: наша слава сдѣлана окончательно и прочно. До сихъ поръ онъ одинъ намъ сколько-нибудь опасенъ еще въ публицистикѣ, потому что онъ одинъ макіавелистически помалчиваетъ о насъ, отдѣлываясь общими мѣстами со своею сатанинскою улыбочкой. Итакъ, его большая статья необходима намъ, еще qua non, въ теперешній моментъ; но то-то и дѣло, дорогой Владиміръ Петровичъ, что напечатаніе ея отъ васъ зависитъ.

-- Какимъ же это образомъ, Матвѣй Андреевичъ? спросилъ я съ изумленіемъ.

-- А очень простымъ, отвѣчалъ Байковъ, очень простымъ.-- Дѣло въ томъ что вы никогда не дѣлали ни единаго визита Сенковскому, а горделивый и тщеславный этотъ Сарматъ именно Желаетъ чтобъ вы сами явились замолвить о статьѣ по поводу вашей книги. Статью срою, уже имъ приготовленную, онъ мнѣ показывалъ. Она вся написана его собственною рукой. Статья вышла первый сортъ! Настрочена мастерски, и что всего важнѣе, чрезвычайно чистосердечно, со множествомъ цитатъ изъ книги, давая притомъ самую вѣрную и сжатую картину нашего училища. Онъ наживописалъ его живьемъ. Просто прелесть! Нигдѣ рѣшительно нѣтъ Брамбеусовской усмѣшки. Дѣльно, разумно, толково и въ высшей степени заманчиво. Статья выйдетъ почти въ листъ печатный. У насъ ее переведутъ на три иностранные языка и пошлютъ въ три лучшія изданія: къ Нѣмцамъ, Французамъ и Англичанамъ, да даже къ Шведамъ и къ Полякамъ пошлемъ. Это ужь наше дѣло, точно такъ какъ по нашей же части тотъ молочный телецъ и та пара индюшекъ, откормленныхъ грецкими орѣхами, какіе посланы будутъ автору статьи отъ училища, а золотая табатерка съ фасадомъ нашего заведенія на эмали -- отъ министра. Но все-таки надо, необходимо надо чтобы вы сами отвезли экземпляръ Сенковскому. Я на всякій случай вамъ и экземпляръ въ зеленомъ сафьянѣ съ золотомъ привёзъ. Бога ради, пожалуйста, побывайте сами у Осипа Ивановича. Вы увидите какъ онъ любезно васъ приметъ.

-- Вы знаете, Матвѣй Андреевичъ, сказалъ я,-- что я готовъ сдѣлать все что только могу для васъ и для вашего училища и дѣлаю, по возможности. Но, право, не понимаю что за интересъ Сенковскому видѣть меня у себя въ качествѣ автора-просителя, какихъ у него дюжины ежедневно бываютъ и отъ которыхъ онъ, всячески отдѣлывается, какъ неоднократно при мнѣ разказывалъ у Н. И. Греча, гдѣ я его бывало встрѣчалъ, и у васъ, гдѣ я съ нимъ раза два даже обѣдалъ. Не могу отдать себѣ никакаго отчета какая ему отъ моего личнаго визита можетъ быть утѣха.

-- А та утѣха, настаивалъ Байковъ,-- что вы никогда у него не бывали. Онъ понимаетъ что вы дѣлаете это изъ самостоятельности и даже гордости....

-- Ни мало не изъ гордости, замѣтилъ я, перебивъ Байкова,-- а изъ простаго чувства самоуваженія, особенно послѣ того мнѣнія какое онъ неоднократно выражалъ при мнѣ о тѣхъ которые думаютъ что, являясь лично къ нему, доставляютъ ему тѣмъ удовольствіе, не понимая того что отнимаютъ этими своими посѣщеньями только у него дорогое время и надоѣдаютъ ему своими толками, которыхъ онъ никогда и слышать не хотѣлъ бы.

-- Экіе вы, право, какіе, уговаривалъ Байковъ,-- не хотите понять что онъ для однихъ одно, для другихъ другое, и что васъ собственно,-- я въ томъ порука,-- приметъ онъ превосходно. Ежели бы вы нашли въ его пріемѣ что-нибудь вамъ не совсѣмъ по шерсти, то въ правѣ будете сказать мнѣ что я безсовѣстный обманщикъ и не достоинъ затѣмъ больше вашего знакомства. Вонъ какой кушъ я, батинька, ставлю въ этой игрѣ! Шутка ли? Иду на рискъ потерять ваше, расположеніе къ себѣ, расположеніе пятилѣтняго пріятеля, лучше какого я въ теченіи всей моей сорокалѣтней жизни не встрѣчалъ. Скажите мнѣ только, въ которомъ часу вы завтра у него будете? Онъ раньше часа пополудни не просыпается, потому что всю ночь пишетъ; такъ часа въ два самая лучшая пора.

-- Хорошо, сказалъ я,-- завтра въ два часа пополудни принесу себя въ эту жертву, ради нашей пріязни.