Филиппъ и Гавриловъ слушали со вниманіемъ почтеннаго ученаго, удивляясь разнообразію природы и величію Творца; но также отдавая невольную дань уваженія обширнымъ познаніямъ доктора, который не скучалъ никакими вопросами этихъ простыхъ людей и съ рѣдкимъ добродушіемъ пояснялъ имъ все что казалось хоть нѣсколько непонятнымъ. Г-нъ Негорскій и старый солдатъ, руководимые одинаковымъ чувствомъ къ Филиппу, забыли то разстояніе какое существуетъ между ними и разговаривали какъ друзья, а Филиппъ между тѣмъ собиралъ грибы, чтобъ по старой привычкѣ угостить ими за обѣдомъ своего стараго воспитателя Долго продолжалась ихъ прогулка, наконецъ г-нъ Негорскій замѣтилъ, что пора возвратиться къ Гаврилову, гдѣ дожидалъ его экипажъ, и ѣхать домой. Пріѣздъ почтеннаго ветерана въ хорошенькій домикъ г-на Негорскаго былъ новымъ праздникомъ для добраго Гаврилова, который не могъ безъ слёзъ выносить предупредительной внимательности хозяина и не переставалъ осыпать его благословеніями. Послѣ обѣда почтенный докторъ повелъ старика Гаврилова по всему дому, показывалъ ему свой садикъ и привелъ къ маленькому совершенно отдѣльному флигельку, окруженному полисадникомъ. Въ флигелькѣ было всего двѣ комнаты и на верху свѣтелка, но это маленькое помѣщеніе отличалось опрятностью и какъ будто ожидало хозяевъ, потому что въ комнатахъ была разставлена простая, но прочная мебель. Отъ флигелька, во дворъ тянулась деревянная постройка, гдѣ былъ небольшой сарай и конюшня. Филиппъ видѣлъ, что въ этомъ хорошенькомъ флигелькѣ производились какія то работы въ продолженіи недѣли, проведенной уже имъ у г-на Негорскаго, но, занятый своими уроками, еще озадаченный всѣмъ, что съ нимъ случилось, мальчикъ не обращалъ никакого вниманія на домашнія постройки. "Какъ тебѣ нравится это помѣщеніе, старикъ?" -- "Чудный Флигелекъ! отвѣчалъ Гавриловъ, знать, жильцовъ ждете сударь? Ужъ и мебель перевезли." "Да! съ улыбкой возразилъ хозяинъ, Флигель этотъ нанятъ у меня отставнымъ унтеръ-офицеромъ Иваномъ Гавриловымъ..." -- "Какъ сударь? что сударь?..." -- "Чему же ты удивляется, старикъ? Неужели ты думаетъ, что я непонялъ, какую ты принесъ Филиппу жертву, разставаясь съ нимъ?... Развѣ я не чувствовалъ чего тебѣ стоила эта разлука?... Этотъ Флигелекъ и все что въ немъ заключается -- твоя собственность, пріѣзжай жить и умереть возлѣ твоего названнаго сына, который всегда будетъ любить и уважать тебя!" Сердце старика переполнилось, онъ не могъ въ первую минуту отвѣчать на эти слова, и какъ будто онѣмѣлъ отъ счастья, а Филиппъ бросился къ ногамъ г-на Негорскаго и обливалъ руки его радостными слезами благодарности. "О! какъ я счастливъ! проговорилъ наконецъ Гавриловъ, едва удерживая рыданія, чѣмъ заслужу я вамъ общій благодѣтель нашъ?" -- "Тѣмъ, что не теряя времени въ пустыхъ словахъ, переѣдешь какъ можно скорѣе въ свой дворецъ!" радушно хлопая его по плечу сказалъ г-нъ Негорскій. "Ужъ истинно дворецъ! переберусь завтра же съ Туркашкой и Бѣлочкой; бѣдныя животныя не будутъ болѣе скучать въ разлукѣ съ Филиппомъ?-- Добрый докторъ наслаждался радостью старика и бѣднаго сироты, которому провидѣніе послало и самаго нѣжнаго отца, и добраго благодѣтеля. Въ эту минуту онъ самъ былъ счастливѣе всѣхъ ихъ, и прекрасная душа его ликовала, сознавая содѣланное имъ добро. На другой день Гавриловъ точно поселился въ своемъ уютномъ новосельѣ, и каждый вечеръ приходилъ играть въ шашки съ докторомъ. Туркашка не покидалъ Филиппа первые дни ни на минуту и какъ будто сторожилъ его, а во время уроковъ спалъ у ею ногъ и сопровождалъ во всѣхъ прогулкахъ, а Бѣлочка, увидѣвъ своего питомца, стала по прежнему весела и игрива, ее нѣжили, ласкали, устроили ей покойное убѣжище.и добрыя животныя казалось понимали и раздѣляли счастье семейства, которое всегда отличалось благочестіемъ и служило примѣромъ добродѣтели, дружбы и уваженія другъ къ другу.
Филиппъ такъ хорошо воспользовался уроками своего наставника и даннымъ ему воспитаніемъ, что со временемъ самъ сдѣлался ученымъ ботаникомъ и докторомъ, но не смотря на Извѣстность и богатство, не переставалъ почитать какъ отца Гаврилова, который, догнивъ до глубокой старости, былъ всегда веселъ и здоровъ потому, что жизнь его не была омрачена ни однимъ дурнымъ поступкомъ.
КОНЕЦЪ.