4. Вода
Если вода представляется только веществом, то бывает ср. р., как нем. das Wasser, ῦδωρ (поэт ῦδος); слич. как вещество ср. p. das Feuer. Если же воображается живая, движущая сила, то жен., как наше вода, лат. aqua. Наш морской царь (в Др. р. ст., 342) и море, олицетворяемое в него, не согласуется в роде, хотя большое соответствие в действиях того и другого: когда расплясался морской царь, синее море всколебалось, быстры реки разливались, топят корабли и души напрасные. Нынешнее нем. das Meer ср. р., в старину было жен. р., фр. la mer, гр. Φάλασσα. Разделение слова See на жен. для моря и на муж. для озера есть позднейшее и неорганическое. Весьма давно пришлое к нам океан представляется у нас как собственное имя, что видно из соединения этого слова с море: Окіянъ-море; так, уже в грамоте Федора к Елисавете английской: и тое божью дорогу, окіянъ море, какъ мочно переняты, и унять и затворить (Ист. гос. Рос, X, пр. 54). Иное дело с реками и источниками: они искони почитались у славян божеской почестью {Это верование общее у славян с племенами немецкими. См. Гримма "Deutsche Mythologie", 1835, с. 68 и след. Слич. слова Кирилла Туровского (XII в.); уже бо не нарекуются богомь стихіа, ни солнце, ни огонь, ни источници, ни древеса (Памятн. рус. cл. XII в., с. 19).}, вместе с деревьями. Собственные имена рек в гр. и лат. муж. р., в славянск. и нем. по большой части жен., хотя der Flusz муж. У древних преимуществует олицетворение рек в богов (слич., напр., Ποταμός), у нас и немцев в богинь и женщин; живут в них существа женские ундины и русалки. Впрочем, и у греков с римлянами малые реки и источники предоставлялись нимфам, а у нас, наоборот, некоторые старинные реки муж. р. находятся в связи с существами мужскими. Знаменитейшая из славянских рек, Дунай, стоит в связи с гибелью Владимирова богатыря Дуная в этой реке, отчего, по народному преданию, и дано ей имя Дунай: см. Др. рус. стих.; как собственное имя мужчины Дунай попадается, напр., в Ипатьевск. лет., 209. Славяне особенно любят эту реку, может быть, потому, что еще во времена стародавние они жили при ней. Даже собственное имя Дунай употребляется как нарицательное, означая всякую реку, что часто встречается в народной поэзии; особенно резко это видно в одной польской песне, в которой Дунай стоит во множественном числе: за водами за быстрыми, Дунаями глубокими { Za wodami za bystremi, Dunajami glèbokiemi (Wojc, II, с 318).}. Другая старинная славянская река, Волхов, кажется, также находится в связи с мужским именем Волх (в Др. рус. ст.: Волхъ-Всеславичь); по крайней мере видно, что она образовалась именем прилагат.; слич. в Новог. лет. церезъ Волхово, в варианте: чрезъ волхову р ѣ ку, с. 6. Женские названия славянских рек греки переделывали в мужские, согласно с гением своего языка: так, из Березины образовали Βορυσβένης и название побочного рукава перенесли на Днепр {Шафарик. Slowanské starozitnosti, 1836, с 403.}. Наши собственные имена женского рода стоят в родовом согласовании с словом река; некоторые остались прилагательными; теперь, напр., говорят просто Великая, а прежде Великая река, см. Пек. лет., 93. В Др. р. ст., 267, олицетворяются Волга сестра и Ильмень (муж.), ее брат; на с. 297 река Смородина олицетворяется с душой красной девицей. В старину был обычай кормить море и реки, опуская в них хлеб-соль, в Др. р. ст., 266, 339.
Волна, как у нас, женского рода, по-лат. unda, по-фр. onde, по-нем. die Welle. Греки менее прочего олицетворяли волну, употребляя κῦμα ср. р. Снег у нас вместе с нем. der Schnee муж., сродные же греч. νιφάς, лат. піх и фр. la neige жен. Точно так же муж. наше град и нем. der Hagel, а лат. grado и гр. χάλαςα жен.
5. Воздух
По лат. и по фр. aër, air муж., как и по рус; гр. αήρ и нем. die Zuft жен. Как рус. душа жен. от муж. дух, так и по-лат. anima -- animus, слич. женские ψυχή, die Seele, фр. ате с муж. der Geist, esprit (spiritus); следов., душа кажется более нежным и слабым проявлением духа. Славяне искони олицетворяли душу: так, в Краледворской рукописи души летают по деревьям.
Ветер постоянно муж. рода: άνεμος, ventus, der Wind, le vent. Север и юг, как ветры, также муж. рода; Новог. лет., 83 въста угъ в ѣ тръ; Деян., 27, 13 дхнувшу же югу...; у Ломоносова: внимай, как юг пучину давит, ibid.: так север укротись впоследни возстенал; в Пек. лет., 202, с весны были с ѣ верики в ѣ тры. Ветры постоянно олицетворялись. В живописи, с весьма древних времен, они представляются дующими лицами или головами, что напоминает предание о дующей голове Иоанна, которую будто бы носит Иродиада в пустынях небесных {Grimm. Deutsche Mythologie, с. 360.}. Следы этого предания были и у славян: седмь дщерий Иродовыхъ трясцами (лихорадками) басньствованіе, сихъ же ни евангелисты, ни единъ отъ святыхъ седми именоваша, но едина, испросившаа главу Предотечеву, о ней же явѣ есть, яко и та дщи Филиппова, а не Иродова (Калайд., Иоан. Екс. Болг., 210). По немецким преданиям, ветры выступают со всех четырех концов земли карликами. Греки считали их великанами и братьями (Гез., Феол., с. 371). Эол, первоначально герой и царь, возведен в достоинство божественного предводителя ветров. По русскому поверью, ветры сыновья одной матери; в Слове о полк. Иг. они Стрибоговы внуки; в одной русской народной притче ветер олицетворяется мужиком {Сахаров. Сказания русского народа. 1841, I, с. 104.}. Таково общее согласие грамматического рода в слове ветр с олицетворениями.
6. Небо и звезды
Наше звезда с лат. Stella и фр. étoile жен. р., а нем. der Stern с гр. άστηρ муж.; как денница согласуется в роде с звездою, так и φωσφόρος, έωδφόρος с αστήρ, лат. lucifer в роде отступает от stella. Выражая неопределенное понятие, άστρον и Sidus рода среднего.
Небо, вместе с лат. coelum, ср. р., хотя есть и муж. coelus, по-нем. же der Him mel, по-гр. ουρανός и по-фр. le ciel муж. р.