В противоположность мечу и копью, стр ѣ ла, лат. sagіtta, фр. la flèche жен. р. Хотя теперешнее нем. der Pfeіl муж. р., образовавшееся из лат. pіlum, однако в старину и у немцев было жен. Strâla, Strâle, однозвучное с нашим стрела. Остроумно производит Гримм это слово от муж. der Strahl -- луч; замечательно по крайней мере то, что и наши лук и луч созвучны. Наше самострѣлъ ясно выражает живой и деятельный образ, тогда как нем. dіe Armbrust жен. р., ибо оно образовалось из лат. arbalіsta, фр. arbalète жен., arcubalіsta; чужестранные звуки немцы уподобили своим arm и hrust, кои в этом слове вовсе не значат ни руки, ни груди. Праща, funda и dіe Schleuder жен. р.; копье, telum, jaculum, spіculum ср. p., по-нем. der Speer муж., прежде было и среднего.
Щитъ, clіpeus, der Schіld, le bouclіer муж. р. Шлемъ одного рода и корня с нем. der Helm, heaume. Шлемъ или шеломъ переходит:; значение горы: шеломень, точно так как забрало значит и часть шлема и стену, Слов, о полк. Игор.
3 названиях оружий и военных действий есть также олицетворения: туры, павлин, свинья: исъ туровъ {Туры, по объяснению "Русской книги" в Берлинск. библиот., schanzkerbe. Строева "Описан, пам. славяно-русск. лит.", 1841. В Др. р. ст. 259: и копали они ровы глубоые, заплетали туры высокіе. } пушками биша (Пек. лет., 182), съ пушками, зъ большими съ павлинами, и со огненными (іbіd., 202), и наѣхаша на полкъ немци и чюдь, и прошибошася свиньею (клином, углом) сквозь полкъ (Новог. лет., 53).
14. Болезнь, смерть
Из болезней всего более распространены у нас имена лихорадки: в некоторых местах она называется в ѣ снуха и вяснуха, как в Золог. и Тверск. губ.; в иных, как в Малороссии, трясця и стясса; в иных лихоманка, в Жиздре тиотка и дитюха, в Вологод. губ. кумоха, в Малорос. поганка, в Курск, губ. варягуша и пр. Постоянно жен. рода, согласно с преданием о сестрах трясовицах, существах сверхъестественных, что видно из статьи о книгах истинных и ложных: по молитвенникомъ лживые молитвы, о трясавицахъ {Калайдович. Иоанн Екс. Болг., с. 210.}. Подобно болезни, и смерть, лат. mors, представлялась существом женским; в этом отношении замечателен у лужичан обряд, при котором изгоняют смерть, как существо одушевленное, и неоднократно повторяют: мы выгнали смерть, привели лето {Smeré smy wuhnalі, ljecózaso pšіwedžemy. См.: Смолер и Гауи т. Лужицкие песни, I, с. 20 и 21.}. У греков же Φάνατος, как и брат ее сон, существа мужские.
Предложенных примеров считаю достаточным, чтобы показать, как не одна логика, а совокупность всех духовных сил народа, вся жизнь его с обычаями и повериями выражается в формах языка.
Грамматический род отвлеченных предметов подлежит иному закону: в названиях вещественных окончание родовое совершенно подлежит значению предмета; в отвлеченных род более зависит от окончания. Впрочем, так как, напр. в лат., слова на -us, -q, -ит не потому муж., жен., средн., что так оканчиваются, а наоборот: так оканчиваются, потому что они муж., жен., средн. р. {Потт. Etymologіsche Forschungen, II, 1836, с. 408.}, то и в отвлеченных названиях роды должны были подлежать какому-либо внутреннему началу, кроме внешней приставки. Впрочем, фантазия гораздо равнодушнее к их родам и легко изменяет их по какому-либо евфоническому требованию языка. Можно только сказать, что чем общее отвлеченное понятие, тем менее подчиняется оно воображению и принимает род средний, а чем частнее, тем скорее может быть мужского или женского рода. Так, жен. творка, счастка понятия менее отвлеченные и общие, чем творение, счастие. Образование слов для понятий отвлеченных принадлежит позднейшему, более развитому периоду жизни народной. Как божества греческие, напр. Аполлон, Зевс, в древнейшем периоде были богами природы физической, солнца, неба, земли, а в последующем богами понятий духовных, искусств и наук, власти царской и т. п., так и слова в языке имеют два периода, древнейший вещественный и позднейший нравственный. Олицетворение предметов духовных принадлежит уже этому второму периоду образованности народа, когда развивается в нем мыслительность. В поэзии отвлеченное слово олицетворяется уже аллегориею, иногда еще согласною в роде с поэтическим представлением, как, напр., в Слове о полк. Игор.: въстала обида въ силахъ Дажь-Божа внука; вступилъ ( -ла) д ѣ вою на землю Трояню, въплескала лебедиными крылы на Син ѣ мъ море, и пр. Слич. в Краледворской рукописи: bіeda wstanet uzsіa ро kraіnach; русск. поговорку: встань б ѣ да, да не лягъ; в Пек. лет., 180: правда ихъ и крестное ц ѣ ловаше возлет ѣ ла на небо, а кривда в нихъ нача ходити. Иногда же аллегорическое олицетворение вовсе не согласуется с родом, напр. в прекрасной старинной песне "А и горе, горе гореваньице" олицетворение горя: а горе прежде в ѣ къ зашелъ... а горе зашелъ, впереди сидитъ и пр., Др. рус. ст., 381 и 382.
Частый переход из одного рода в другой зависит частию от истории окончаний и склонения, как, напр., пламень, стремень вм. пламя, стремя, частию от произвола фантазии. Так, греч. μισθός переходит в жен. мзда, лат. nasus, сл. нос в жен. die Nas e; молоко, согласуясь в роде с лат. lac, отклоняется от нем. die Milch; снег однородно с нем. der Schnee, а не с лат. піх; лат. реппа с нем. die Feder, a наше перо с гр. πτερόν и т. д. Переход мужского в женский {Слич. "Труды Общ. люб. рос. слов"., 1824, V, с. 177.}: зм ѣ й -- зм ѣ я, лучь -- луча: от малыя лучи солнечныя гр ѣ емое растаявашеся. Прем. Солом., 16, 27; пар -- пара: пара бо есть силы божия. Прем. Солом., 7, 25, пара идеть отъ коней, Ипатьевск. лет., 205, проступок -- проступка: о своей проступк ѣ, Пек. лет., 167; полет -- полетка, поступок -- поступка: знать-де полетка соколиная, видеть-де поступка молодецкая, Др. русск. стих., 172; потопъ -- в Ипат., 92, потопь; жаръ -- жара, вкладъ -- вклада и пр. Переход женского в мужской: лиса -- лисъ: и рече им: шедше рцыте лису тому, Луки, 13, 32. Старинное куръ есть коренное, а не изменившееся в роде от слов курица, куры. Переход женского и мужского в средний для означения понятия собирательного: часть -- частье: исс &# 1123; кли топоры (топорами) въ частье, Пек. лет., 144, вой -- вое: и нача вое свое д ѣ лити, Новог. лет., 1; коренье, уголье, каменье, от коих множественное собирательное коренья, уголья, каменья и пр. Переход среднего в мужской: пламя -- пламень: еще в Суде Любуши, 62: plamen praudo-zvesten ( = пламен правдозвестен) ignis juris nuntius; стремя -- стрежень: тогда въетупи Игорь князь въ златъ стремень, Сл. о полк. Игор.; чрево -- черевъ: онъ перву ступень ступилъ, по черевъ конь утонулъ, Др. русск. стих., 293. Некоторые слова даже без изменения окончания изменяются по родам, или различествуя склонением, как степень -- степенью жен., а прежде степень -- степенемъ муж., или даже склоняясь одинаково, как в муж., так и в женск. роде, напр.: языкъ мой прилпе гортани моему, Пс, 21, 16.
СТЕПЕНИ СРАВНЕНИЯ
Grimm. Deutsche Grammatic, т. III, с. 364--663.