Алеша Поповичь сталъ какъ св ѣ телъ м ѣ сяцъ (189).
Тугаринъ потемн ѣ лъ какъ осення ночь (190).
Для предметов отдаленных или неопределенно представляемых и сравнения неопределенны, неясны.
Какъ бы б ѣ ль заб ѣ л ѣ лася, будто чернь зачерн ѣ лася,
заб ѣ лелися на кораблях парусы полотняные
и зачернелись на морѣ тутъ дв ѣ надцать кораблей (107).
Отрицательные сравнения подавали повод к многим догадкам и своевольным толкованиям. Одни объясняли их застенчивостью народа русского, осторожностью, другие -- унылым характером народной русской поэзии и проч. Народная речь так проста, что для объяснения оной не надобно прибегать к отдаленным гипотезам. Безо всякого предубеждения прочтем какое-нибудь отрицательное сравнение и поймем его грамматически, тогда тотчас увидим внутренний смысл оного:
Тутъ не черные вороны солетались,
собирались понизовые бурлаки.
Фантазия хотя и сближает в сравнении два предмета разнородных, но простой, наивный смысл видит большую разницу между ними; следовательно, сравнение предполагает и сближение, и противоположение двух предметов. Это естественное, первоначальное понятие об уподоблении выразилось в сравнении отрицательном. Бурлаки уподобляются воронам, но вороны не бурлаки -- наивно говорит простой смысл народный. Можно назвать уподоблениями в превосходной степени такие сравнения, где отрицание присовокупляется не к уподоблению, а к уподобляемому: