и завыли рога у туга лука.
Слич. также іbіd., с. 208.
Подвожу наш старинный воинский быт к следующим обычным выражениям: 1) копье: и взя градъ копьемъ (Нест. по Лавр., 40); взяша градъ Рязань копьемъ (Ипатьевск. лет., 175); Воскр. сп., II, 23: и язъ тогда много послужилъ ему своимъ копиемъ. В старину был обычай ставить копье на гробе умершего воина; так и Ипатьевск. лет., 73, говорит Ярослав: аче богъ отца моего понялъ, а мене богъ на его м ѣ ст ѣ оставилъ, а полкъ его и дружина его у мене суть, разв ѣ одино коше поставлено у гроба его, а и то въ руку моею есть. Бросание копья предводителем было символом началу битвы -- обычай, относящийся еще ко временам нашего язычества и сохранявшийся довольно долго, напр., в Воскр. сп., II, 17: Андреи же Юрьевичь вземь копие и еха напередъ преже всѣхъ зломи копие свое. В Сл. о полку Иг. говорит Игорь: хощу бо, реме, коте приломити конець поля половецкаго. Как в Др. рос. ст. измеряется пространство стрелою, напр., 183: промежу глазъ калена стрѣла, так в летописях измеряется и копьем: и тако устрой богъ мьглу, якоже не вид ѣ ти никаможе, толико до конецъ копья видити (Ипатьевск. лет., 63); и бысть въ тъ день мьгла велика, яко не видити до конецъ копья (іbіd., 73); 2) щит: възяша градъ Кыевъ на щитъ (Новг. лет., 26); взяша Всеволожь градъ на щитъ (Ипатьевск. лет., 36); (псковичи) начаша думати: ставит ли щитъ противъ царя и запиратися ли во град ѣ? (Пек. лет., 176). Припомнить древнюю клятву: да не ущитятся щиты своими (Нест., 21). В знак победы Олег повесил щит на вратах Царьграда; 3) меч: что есмы зашли Водь, Лугу, Пльсковъ, Лотыголу мечемъ (Новг. лет., 54), т. е. что завоевали. Припомнить старинную дань мечами и клятву в договоре Игоря: да посѣчени будутъ мечи своими (Кенигсб. сп., 14 и 39). Слич. в Соф. вр., II, 417: поостри мечь свой на градъ; 4) шлем: ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Донъ шеломы (шлемами) выльяти (Сл. о полку Иг.); Тогда Владимиръ Мономахъ пилъ золотомъ шоломомъ Донъ (Ипатьевск. лет., 155), т. е. ездил, воевал по Дону; 5) конь: как копье ставилось на гробе воина, так в старину, по преданиям, и конь зарывался с умершим его всадником; в Др. рос. ст., 223 -- Поток посажен был в могилу жены своей вместе с конем. Летописцы повествуют, какой шерсти были некоторые княжеские кони; так, у Мстислава был сивый, у Даниила гнедой, Ипатьевск. лет., 161: Мьстиславъ же великую похвалу створи Данилови и дары ему дасть великыи и конь свой борзый сивый; 174: Данилови же гонящу по половцехъ, донел ѣ же конь его застрѣленъ бысть гн ѣ дый. Князья воздавали честь падшим коням своим похоронами, Ипатьевск. лет., 47: конь же его, язвенъ велми, унесъ господина своего, умре; князь же Андрей, жалую комоньства его (вар.: коня своего) повел ѣ й погрести надъ Стыремъ. Как пить шлемом значило воевать где-либо, действовать, так и поить коня: не выдадите ли (бояр), а я поилъ есмь кон ѣ Тьхверью, а еще Волховомъ напою (Новг. лет., 41), т. е. если не выдадите, я нападу на Новгород, говорит Георгий послам новгородским; 6) кость: и ту костью падоша (Новг. лет., 41), т. е. были побиты; да луче есть на своей земл &# 1123; костью лечи, нели (нежели) на чюжѣ славну быти (Ипатьевск. лет., 155); ста на кост ѣ хъ (Пек. лет., 65), т. е. на месте битвы; 7) голова: можемъ главы своя сложити за тя (Нест. по Лавр., 94); можемъ головы свои за тя сложити (Ипатьевск. лет., 225); и много своихъ г о-ловъ подъ городомъ положиша (Пек. лет., 185). Очень любопытно сличить в Сл. о полку Иг. слова Игоря: хощу главу свою приложите а любо испита шеломомъ Дону -- с обычными выражениями в Ипатьевск. лет., 54: любо голову свою сложю, пакы ли отчину свою нал ѣ зу и жизнь (т. е. добуду свою отчину и свое имущество); 68: любо голову сложю, любо нал ѣ зу Галичьскую землю; 72: (Володимир рече) но оже буду живъ, то любо свою голову сложю, любо себе мьщю; в Кенигсб. сп., 160, говорит Василько: да пойду на половцы, любо соб ѣ славу зал ѣ зу, а любо главу свою положу за Рускую землю. Голова в смысле оружия: добылъ есми головою своею Кіева и Переяславля (Ипатьевск. лет., 43); голова вм. человека вообще; часть вместо целого, синекдоха: и го ловъ (вариант: людей) н ѣ колико истопе въ Волховъ (Новг. лет., 48); много г о л о в ъ паде (Пек. лет., 33); избиша н ѣ колико головъ (іbіd., 32); 8) рука: (псковичи) и воспомянувше крестное цѣловаше, что не мощно на государя руки подняти, ни воздвигнути противъ великаго князя (Пек. лет., 176).
4. Быт юридический, летопись, старина
Та же изобразительность и во многих выражениях быта юридического, напр.: 1) голова: за бесчестье отослать головою къ боярину (Котошихин, 34), т. е. отослать виновного к тому, кого он обидел; в Др. рос. ст., 33: у которого жены-то н ѣ тъ, того самого головой возьметъ; 2) лицо: как голова употребляется вместо человека, также вместо действительной явки его, напр.: а нын ѣ Садко головой пришелъ (Др. рос. ст., 341), так лицо вместо вещи: а лодью лицомъ воротити (Русск. Правда в Русск. достоп., II, 59), т. е. отдать лодыо; не будеть лица... (іbіd.), т. е. если же не воротят лодьи; 3) рука вместо поручительства, обещания, обязательства: псковичи дата ему на томъ руку, чтобъ добровольно отъѣхати и пріѣхати, тогож л ѣ та по той р у к ѣ приела князь Местеръ риски! своихъ пословъ (Пек. лет., 94); 4) разуть ноги вместо выдти замуж -- выражение, сохранившее в себе память о старинном обряде: онъ же рече дъчери своей (Рогвольд Рогнеде): хочеши ли за Володимера? она же рече: не хочю розути робычича, но Ярополка хочю (Иест. по Лавр., 45).
Вообще надобно заметить, что филология нисколько не выступает из пределов своих, когда при объяснении древних памятников берет в соображение быт юридический, ибо он, как одна из главнейших стихий жизни народной, входит не только в произведения красноречия, но и в поэзию и кладет свой отпечаток на язык особенными выражениями. Так, память о местничестве сохранилась нам в некоторых выражениях Др. рос. ст., напр. 150: что ты, сударыня, идешь закручинилася? али м ѣ сто теб ѣ было не по отчин ѣ? 187: а по имени вамъ мочно мѣсто дать, по изотчеству можно пожаловати; іbіd.: по отечеству садися в большое м ѣ сто, в передній уголокъ. Все это говорится о месте на пирах.
Чтобы понять значение летописи, важнейшей формы древней нашей литературы, надобно знать официальный, юридический смысл ее. В тяжбах и ссорах наши предки ссылались на них, как на юридические акты, что очевидно из следующих мест: (1289) и повел ѣ писцю своему писати грамоту: Се азъ князь Мьстиславъ, сынъ Королевъ, внукъ Романовъ, уставляю ловчее на Берестьаны и въ в ѣ кы, за ихъ коромолу: со ста по дв ѣ лукн ѣ меду, а по дв ѣ овцѣ, а по пятинадцать десяткъвъ лну, а по сту хл ѣ бовъ, а по пяти цебровъ овса, а по пяти цебровъ ржи, а по 20 куровъ; а потолку со всякого ста, а на горожанахъ 4 гривны кунъ; а хто мое слово порушить, а станеть со мною передъ богомъ. Авопсалъ есмь въ л ѣ тописець коромолу ихъ (Ипатьевск. лет., 225). Иоанн III посылает дьяка Бородатого к новгородцам: да испроси у матери своей, у великой княини, дьяка Степана Бородатого, умѣющаго воротити (вариант: говорити по) л ѣ тописцемъ рускимъ: егда, рече, приидутъ, и онъ воспоминаетъ ему говорити противу ихъ измѣны давные, кое измѣняли великимъ княземъ въ давныя времена, отцемъ его, и д ѣ домъ, и прад ѣ домъ (Соф. вр., II, 102). В описании взятия Пскова Василием Иоанновичем: наутріяжъ освитающу дни нед ѣ льному позвониша на в ѣ че и собрашася посадники и всѣ псковичи, и npіbxa дьякъ государевъ, и начата ему тако говорити: тако у насъ написано въ л ѣ тописцехъ -- съ прад ѣ ды и д ѣ ды и со отцемъ его государемъ крестное ц ѣ ловаше съ великими князьями положено (Пек. лет., 177). Отсюда и слово старина получает обширнейшее значение, выражая весь старинный общественный быт и юридические отношения, напр.: и генваря въ 13 день спустиша колоколъ в ѣ чной у святыя троица и начата псковичи, на колоколъ смотря, плакати по своей старин ѣ и по своей воли (Пек. лет., 178).
5. Быт религиозный, отечество, честь
Чувство религиозное глубоко проникает старинные наши произведения. Умилительною теплотою согревает оно рассказ летописца и вливает утешение в сердце, особенно при описании каких-либо бедствий, когда человеку всего более нужна помощь божия. Из великого множества примеров тому привожу след.: томъ же л ѣ т ѣ (1233) преставися князь Ѳеодоръ, сынъ Ярославль вячьшіи, іюня въ 10, и положенъ бысть въ монастыри святого Георгия, и еще младъ и кто не пожалуеть (пожалеет) сего? сватба пристроена, меды изварены, нев ѣ ста приведена, князи позвани, и бысть въ веселія м ѣ сто плачь и сѣтованіе за грѣхы наша; нъ, господи, слава теб ѣ, царю небесный! извольшю ти такс, въ покои его съ всѣми правьдьными (Новг. лет., 49). О Володимире Васильковиче надгробное сетование летописца: Возстани отъ гроба твоего, о честная главо, возстани, отряси сонъ: н ѣ си бо умерлъ, но спишь до общаго возстанія. Возстани: н ѣ си бо вьмерлъ, н ѣ сть бо ти умерети л ѣ по, в ѣ ровавшу во Христа, всему міру живодавца; отряси сонъ, возведи очи, да видиши какоя тя чести господь тамо сподоби, и на земл ѣ не безъ памяти тя оставилъ братомъ твоимъ Мьстиславомъ. Возстани, видь брата твоего, крясящаго столъ земля твоея: ксему же вижь и благов ѣ рную свою княгиню, како благов ѣ рье держить по преданью твоему, како поклоняеться имени твоему (Ипатьевск. лет., 221--222). Прекрасно присоединяется к такому предчувствию жизни загробной образ жизни воинской в причитании Евдокии в похвале Донскому: кр ѣ пко ecu, господине мой драгій, уснулъ, не могу разбудит тебе, съ которыя войны ecu пришелъ? истомился ecu велми.
Вот еще несколько примеров, как блистательно украшалась древняя наша литература глубоким христианским благоговением и высокою нравственностию. В Поучении Мономаха, о неистощимой силе и бесконечном многообразии божеского творчества: и сему чуду дивуемся, како отъ персти создавъ челов ѣ ка, како образи разноличніи въ челов ѣ ческыхъ лицахъ аще и весь міръ совокупить, не ecu въ одинъ образъ, но кыйже своимъ лиць образомъ по божій мудрости. Кирилл Туровск. (в Пам. рос. сл. XII в., 125), о святых причастниках: и в ѣ нчаетъ же святый духъ, яко почиваетъ на святыхъ причастницѣхъ, уже бо я обр ѣ те себе достойны съеуды, и вселися въ ня, измыша бо храмъ его слезами, постлаша люботрудными молитвами, украсиша доброд ѣ телію, кадиша чистыми въздыханьми. Умильный плач о преставлении Невского (Соф. вр., I, 273): горе теб ѣ б ѣ дный челов ѣ че, како можеши написати кончину господина своего Великого Александра Ярославича? како не испадета зѣници твои вкупѣ со слезами? како ли не разсѣдеся сердце твое отъ многыя тугы? отца бо челов ѣ къ можеть забыти, а добра господина, аще бы съ нимъ и въ гробъ вл ѣ злъ. Из рукописи об осаде Тихвинского монастыря в 1613 г. (Новг. лет., 284), о зависти и корыстолюбии: увы ненасыщаемое дно челов ѣ ческихъ очей!