Примеры варваризмов из летописей: из Новг., 89: кумендери, по Карамзину -- командоры; 111: мастеры д ѣ лали н ѣ мецскіи, изъ заморіа, съ новогородскыми мастеры; 112: (Исидор) нача зватися легатосомъ отъ ребра апостольского сѣдалища римскія власти. Из Ипатьевск. лет., 133: половци напилися бяхуть кумыза; 158: и возвратишася во колымаги свои, рекше во станы; слич. 186: во день воскресенья, рекше нед ѣ лю; 183: керелешь поюща (вариант: корелесь, киреыейсонъ). Эту греческую молитву в старину у нас певали, іbіd., 64: и тако възваша кирел ѣ исонъ все полци радующеся, полкы ратныхъ поб ѣ див-ше, а князя своего живого в ѣ дяче; іbіd., 154: и мняться яко аэра достигше; слич. в Похв. слове Дмитрию Донскому: егда же успе в ѣ чнымъ сномъ великШ царь Дмитрш рускыя земли, аэръ възмутися.
Гений языка, не терпя иностранных слов, коверкает их на свой лад; так из испорченного керелешь, корелесь образовался глагол куралесить. Или же, не понимая их, дает им свое произвольное значение: так, в Уставе церковном, писанном в 1608 г., осуждается ложное толкование слова кустодіи следующим образом: что нарекутъ кустод ѣ ю Пилатову девицу ключницу, то есть ересь; все то не было; кустодіи есть воиновъ полкъ, рекше рать (Востоков. Опис. рус. и слав, рукописей Рум. муз., с. 717).
6. Варваризмы в народном языке
Варваризмы в Др. рос. ст.: 111 -- капралъ; 111 -- гвардия; 117 -- баталія; 118 -- манеръ; 126 -- свита; 247 -- лагери; 270 -- монеты; 285 -- кононеры; 288 -- рота; 289 -- солдатъ; 302 -- шкарбъ; 314 -- со драгунами; 315 -- маіоръ, генералъ, лагерь, рапортуетъ; 319 -- карты, тавлея, губернаторъ. Стихотворения самые обильные варваризмами сочинены уже после преобразований Петра Великого, каковы "Борис Шереметев" (314), "Князь Репнин" (318). Некоторые иностранные слова обрусели, метко соединившись с известными определениями, напр.: 264 -- мастеръ заплечной; 293 -- плотники мастеры, или с постоянными эпитетами, напр.: ярлыки скоропищатые.
7. История варваризмов от Петра Великого
Со времен Петра Великого начинается новый период для истории варваризмов. Они вторгаются толпами и неуклюже громоздятся в русской речи. Любопытно было бы проследить все преобразования Петра Великого в параллели с вторжением варваризмов и таким образом показать, сколько каждое из них привело с собою варваризмов и из какой страны. Весьма поучительно чтение книг того времени, потому что указывает, с одной стороны, насильственную порчу нашего языка, а с другой -- богатство и силу его, ибо возле каждого иностранного слова ставилось и русское, разумеется, для того, чтобы чтецы поняли варваризм, так что тогдашняя книга заключала в себе, кроме какого-нибудь своего содержания, и вокаблы. Замечательно отношение отечественных речений к варваризмам: иные варваризмы дошли и до нас, вытеснив перевод русский, ибо и самый перевод был варварский; иные русские речения не допустили укорениться варваризму, задушив его тогда же. Примеры привожу из Устава воинского: пюниры (или работники); корволантъ (сирѣчь легши корпусъ); отдеташовано (или отделено); доброго кондувита (сирѣчь всяюя годности); квалитеты (или качества); ауторитетъ (или власть его); лагеръ (или станъ); по инструкщямъ (порядкамъ); рендеву-плацъ (или зборное мѣсто); ливрантовъ (сирѣчь подрядчиковъ); ваканцъ (или порожнія мѣста); маркетентерамъ (или харчевникамъ); въ медицин ѣ (докторствъ); навербованъ (набранъ); по билетамъ (цыдуламъ); чарод ѣ йство (чернокнижество); о рефрешир ѣ (или об освъженш людей); въ ордеръ де баталш стать (яко корпусъ де баталіи); въ пол ѣ (или в лагерѣ); о ревеліяхъ (или побудкахъ); у барьеру (сирѣчь у крайнихъ или внѣшнихъ карауловъ); о экзекуціи (или вершеніи); апшиду (отпуску); сал ѳ усъ кондуктусъ (безопасная грамота); секунданта (или посредственника); дать тринкгельдъ (или на пропой); о процесс ѣ (или тяжбѣ); принимаетъ по вся вечеры пароль (или слово); въ ретирад ѣ (или отводѣ). Из "Рассуждения о причинах войны с Карлом XII": дедикація или приношеніе; ідеи или мыслей; портовъ, въ выноске: прістаніщь, дівулгованы (разглашены); на н ѣ мецкомъ язык ѣ игтілізованы (сочінены); патріотъ (отечества сынъ); трібутаріи (данніки); акты (записки); з ѣ ло куріознаго или любопытного содержанія; амбиціи (честолюбіе); первого міністра (бояріна); супсідіи или помощные денги; поссесію (владѣніе); въ секвестръ (въ залогъ); трактаты (договоры); коммунікаціи (сообщенія); максимы (или правила); экзер-ціціа (обученія); европейские політізованныя (обученныя) государства и проч.
От этих варваризмов нужно отличать варваризмы переводные и неологизмы. Разительным примером их вторжения в наш язык служит Тредьяковского "Слово о мудрости,. благоразумии и добродетели", в котором русские философские термины сопровождаются на полях выставленными латинскими и греческими: бытность -- existentia; естественность -- essentia; разумность -- intelligentia; чистый разумъ -- purus intellectus; чувственность -- sensatio; рассуждение -- juditium; самозрительное -- intuitium; умствовательное -- discursivum; сочетаніе мыслей -- combinaüo idearum; умозрительные -- th eoretica; д ѣ ятельные -- practica; достов ѣ рные -- certa; вероятные -- probabilis; философия умственная -- rationalis; нравственная -- moralis; естественная -- naturalis; учение о повсемственныхъ -- universalia; сущее -- ens; подлежащее -- subjectum; npu свояемое -- attributum; геометрія, которая тройное распростертое (extensio) т ѣ лъ разм ѣ ряетъ чертами (linea) и ограничиваем очертаньями (figura); предлежащее -- objectum; постигаемъ свойства и совершенства божие, самостоятельные (absotuta) и возносительные (relativa); естественное натеченіе -- influxus physi-cus; рыбы живородные (vivipari) и яйцеродные (ovipari); обоюду жительные -- amphibia; чрепокожные -- testacea; право естественное -- jus naturae; бесстрастіе -- απάθεια; м ѣ рнострастіе -- μετριοπάθεια; общество -- societas; провид ѣ ніе -- providentia; искусство -- experientia и проч. Доказательством тому, как боялся Тредьяковский, что его русских терминов не поймут,-- еще приложенный на конце рассуждения словарь латино-французский тех же терминов.
Уже Сумароков жалуется на варваризмы в статье "О истреблении чужих слов из русского языка": "Восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, но порча языка... честолюбие возвратит нас когда-нибудь с сего пути несумненного заблуждения, но язык наш толико сею заражен язвою, что и теперь уже вычищать его трудно, а ежели сие мнимое обогащение еще несколько лет продлится, так совершенного очищения не можно будет надеяться". Вот некоторые варваризмы, кои он желал бы истребить: фрукты вм. плоды, сюртутъ вм. верхнее платье, супъ вм. похлебка, гувернанта вм. мамка, мокероваться вм. насм ѣ хаться, еложь вм. похвала, нахтишъ и тоалетъ вм. уборной столъ, пансивъ вм. задумчивъ, жени вм. остроуміе, бонсанъ вм. рассужденіе, деликатно вм. н ѣ жно, пассія вм. страсть, манификъ вм. великол ѣ пно и проч. В связи с нападками на чужие слова надлежит рассматривать статью Сумарокова "О коренных словах русского языка", в которой он доказывает древность и превосходство славянского языка перед немецким. История русского корнесловия тесно связывается с историею варваризмов. Немцы, оправдывая сильное влияние своего языка на наш, производили русские слова от немецких: так, Шлецер в своей "Грамматике российской" производит д ѣ ва от dieb (вор) и других, король от kerl, князь от knecht. Ломоносов {Пассек. Очерки России, кн. II, с. 45.} ставит ему эти производства в уголовное преступление, точно так же, как Миллеру,-- мнение о происхождении руссов от шведов. Как Байер ведет Русь от племен немецких и производит многие наши слова от немецких, так Тредьяковский в "Трех рассуждениях о трех главнейших древностях российских" множество европейских географических имен с величайшими натяжками присиливает языку славянскому.
Насмешки над варваризмами и неологизмами постоянно попадаются в лучших старинных журналах; напр., в "Живописце" (1772 г.) пародируется тогдашний язык в письме одной дамы; вот несколько выражений: "Mo n coeur, живописец! ты, радость, беспримерный автор -- по чести говорю, ужесть как ты славен! Читая твои листы, я бесподобно утешаюсь; как все у тебя славно; слог расстеган, мысли прыгающи. По чести скажу, что твои листы вечно меня прельщают; клянусь, что я всегда фельетирую их без всякой дистракции", и проч. Сличить подобное же письмо одной дамы в "Собеседнике любителей российск. слов." (1783), часть I, с. 82--87: "Mon mari мне так надоел, что мочи нет; он так скучен; так не важен... он конечно видит, что в хороших сосіетах... не слушает резону... спектакль·", и проч. Вместе с порчею языка постоянно охуждаются и нравы: и действительно, когда речь без нужды искажается варваризмами, тогда слово теряет свою органическую жизнь, оскорбляется природа, несмысленным произволом губит в себе человек дар божий; а так как язык есть выражение духа народного, то, разумеется, неестественное состояние первого есть следствие второго.
Деятельность Шишкова против варваризмов объясняется дальнейшим развитием мнений предшествовавших поборников за чистоту русского языка, а) Шишков точно так же связывает вопрос об языке с вопросом о нравственности, упрекая нововводителей старанием "ум и сердце каждого отвлечь от нравоучительных духовных книг, отвратить от слов, от языка, от разума оных и привязать к одним светским писаниям, где столько расставлено сетей к помрачению ума и уловлению невинности, что совлеченная единожды с прямого пути она непременно должна попасть в оные" {"Соч. и перев. Рос. акад.", V, с. 263.}. Хотя Дашков {Дашков. О легчайшем способе возражать на критики, 1811.}, знаменитый противник Шишкова, осуждает его за сближение языка с нравственностью, однако едва ли не прав Шишков, б) Следуя Ломоносову, Шишков ищет спасения от варваризмов в церковнославянском языке. "Таким старательным и осторожным употреблением,-- говорит Ломоносов {"О пользе книг церковных в российском языке".},-- сродного нам коренного славенского языка купно с российским отвратятся дикие и странные слова нелепости, входящие к нам из чужих языков, заимствующих себе красоту из греческого, и то еще чрез латинской. Оные неприличности ныне небрежением чтения книг церковных вкрадываются к нам нечувствительно, искажают собственную красоту нашего языка, подвергают его всегдашней перемене и к упадку преклоняют". Но, исключив из теперешнего употребления выражения устарелые и непонятные, Ломоносов определенно указал, какие славянизмы терпимы в языке нашем. Для Шишкова же всякое славянское слово хорошо. В своем "Рассуждении о старом и новом слоге" -- в противоположность варваризмам -- предлагает он славянские речения: вертъ, гобзоваше, лысто, непщевать и др. Притом Ломоносов ясно, отделил язык русский от церковнославянского. Шишков смешал их друг с другом: "как! наш русской язык сам по себе?"-- восклицает он в критике на Дашкова: "Да что такое наш русской язык сам по себе? где он? возьмем какую-нибудь нынешнюю книгу, найдем ли мы в ней хоть два таких слова (выключая иностранные), о которых бы могли мы сказать: вот это славянское, а это русское?", в) По примеру Сумарокова и Тредьяковского, Шишков защищает отечественный язык от варваризмов корнесловием и точно так же, как они, любит производить иностранные слова от русских, чтобы тем возвысить достоинства языка своего: так, нем. schornsteіn производит он от черная стена; gatte (муж) от хотеть; zіnn (олово) от синь; пох, nacht, νὴζ, ночь от нет очей; garderobe от городить и руб, от коего рубище, рубаха, и т. д.