Дитя уже имеет богатый запас родного языка, который есть данное от природы, а не приобретенное наукою. Учитель только приводит к сознанию это данное, точно так как логика развивает мышление или как добрый совет возбуждает чувство нравственное. Наука требует навыка к чему-либо неизвестному, стало быть, имя науки даже нейдет к начальному обучению родного языка. Приводя его к сознанию, дитя воспитывается в нем: ибо воспитание, подобно питанию, не создает нового, а только непрестанною пищею поддерживает воспитывающегося, возвращает и ведет к здравому и твердому преуспеянию.
Итак, родной язык отличается от прочих предметов обучения воспитывающим своим характером. Конечно, и другие предметы могут и даже должны воспитывать в учащемся чувство нравственное, но это уже зависит от методы и приемов наставника; между тем как воспитывающая метода заключается в самой сущности родного языка, т. е. обучение родному языку и развитие нравственных сил дитяти совпадают.
И в обучении родному языку надобно отличать внешние, воспитывающие нрав приемы от воспитывающей силы, в самой сущности языка заключающейся. Объяснюсь примером. В определении нравственных понятий, языком выражающихся, я воспитываю дитя не случайным приемом, но самим языком, когда говорю, что правда выше истины, ибо от нее просияли праведники; что блаженство выше счастья, ибо блажен только тот, кто благ; что вера содержит в себе не только истину, но и любовь, ибо верный раб не только не обманывает, но и любит своего господина; что любовь влечет к добру, ибо от милый (милость -- любовь) происходит милостыня, и т. п. Призеры воспитывающих приемов: о существительном: подлежащее есть предмет для разговора. Название предмета именуется еще именем существительным, потому что всякий предмет существует, т. е. где-нибудь находится -- или пред глазами: окно, дом; или далеко от нас, и мы их не видим, напр. горы, моря; или хотя и около нас, но невидимые, напр. воздух. В темной комнате и все предметы бывают невидимы, однако они в ней находятся, т. е. существуют, стало быть, названия их все же имена существительные. Есть еще много предметов, коих хотя мы никогда не видим, ни днем ни ночью, однако они все-таки существуют; напр., бога мы не видим, но он существовал прежде всех вещей, прежде земли и неба, и будет существовать во веки веков: следов., название бог есть имя существительное. Ангелов мы также не видим, но их видят праведники на небесах: стало быть, и ангел -- имя существительное. Молитву можно видеть, когда она написана на бумаге или напечатана в святцах; но ее можно и слышать, когда ее читает священник в церкви: потому молитва существует, название ее имя существительное. Когда ты читаешь молитву про себя, тогда хотя и ты сам ее не слышишь, ни я и никто из людей, однако она существует, потому что ее слышит сам бог, если твоя молитва доходна к богу. Стало быть, молитва и тогда будет именем существительным: где же тогда она существует? в голове, в сердце. Таким образом нечувствительно можно довести детей от предметов вещественных к духовным.
Об отрицании: сила отрицания находится в частице не, которая называется наречием отрицательным. Это небольшое слово так важно, что, прибавив или убавив его, весьма часто вместо правды скажешь ложь. Напр., бог всемогущ -- великая правда; а если бы мы сказали бог н е всемогущ, то это было бы не только ложь, но и великий грех: видите, что ложь и неправда всегда ведут к греху. Говорите же всегда правду. Вы что-нибудь сшалили, вас спрашивают: зачем ты нашалил? Если вы скажете: виноват -- сделаете доброе дело, потому что раскаетесь в своем проступке; если же скажете: н е виноват, -- то к своей вине прибавите еще другую, большую. Теперь видите, как важно в разговоре это отрицательное наречие не\
О предложениях общих, частных и особенных: если говорится что-нибудь о всех предметах или 0 всяком, то предложение бывает общим: все птицы летают. Если же о чем-нибудь одном, то предложение бывает особенным: город Москва стоит на Москве-реке. Если же говорится и не о всех, и не об одном чем-либо, а о нескольких, о многих или немногих предметах, то предложение бывает частным, напр.: некоторые птицы приятно поют. Но нельзя сказать, что все птицы приятно поют, потому что вороны, воробьи кричат вовсе неприятно. Стало быть, одно и то же предложение, будучи общим, правильно, а изменяясь в частное, становится ложным. И наоборот, истинное частное, становясь общим, переходит в ложь. Напр., все твари созданы богом -- истина; некоторые твари созданы богом -- ложь; и думать так грешно. Некоторые люди воры -- истина, все люди воры -- гадкая ложь, и думать так грешно и постыдно, потому что оскорбляешь ближнего. Видите, любезные дети, как часто суждения наши бывают ложны, а потому, что мы приписываем что-нибудь всем, что прилично только одному или некоторым. Особенно дети впадают в погрешность ложных суждений оттого, что говорят много, а мало знают. Итак, говорите только то, что знаете действительно, что сами видели и слышали, и не говорите о предмете вообще прежде, нежели не узнаете всех частей его. Слова, означающие общее, частное и особенное, т. е. весь, вся, все, всѣ, всякий, каждый, н ѣ который, н ѣ сколько, один, относятся к местоимениям.
Наконец, чтение и стройный рассказ прочтенного и понятого, подобно умному, наставительному разговору, постоянно придают уроку родного языка воспитывающий характер семейной беседы. Греки воспитывали своих детей чтением Гомера, наши предки псалтирью, теперь по всем училищам заучивают басни Крылова и "Историю государства Российского" Карамзина. Настоит великая потребность в книге для первоначального чтения, в которой бы с искусным и простым изложением соединялось разнообразное содержание. Хотя у нас довольно детских книг, но недостаток их в том, что они слишком детски написаны; а для детей только такое чтение хорошо, которое бы заставило задуматься и взрослого.
Правильное употребление родного языка есть не положительная, а отрицательная сторона обучения: и только эта последняя занимает место во всех существующих теперь руководствах. Наши грамматики русского языка можно назвать уголовным сводом законов, полицейским исчислением правил, за неисполнение коих виновный подвергается наказанию. Но не наказание воспитывает, и не строгое правило ведет к сознательному действию, а постоянное обращение в законном действовании, постоянный пример и постоянное упражнение. Следов., чтением и письмом совершенно заслоняются такие учебники. Как ошибки на родном языке составляют исключение в речи дитяти, так и эти грамматики терпимы как исключения. Воспитывающего же характера в них еще менее, чем в общей, сравнительной и исторической русской грамматике, которая должна относиться к первоначальной как наука к воспитанию.
КОММЕНТАРИИ
О воспитании в начальном обучении родному языку. Статья опубликована в 1845 г. в "Библиотеке для воспитания" (М., 1845, ч. I, отд. II, с. 1--27). Сразу же после опубликования статья привлекла внимание новизной поставленных в ней проблем обучения родному языку на начальном этапе, вызвав противоречивые отклики в печати. Сразу же на статью откликнулся журнал "Отечественные записки" (1845, т. 39, отд. VI, No 3--4, с. 43--45), назвав ее "замечательной". Рецензент, подробно пересказав общее содержание статьи, одобрил мысль Ф. И. Буслаева о соединении воспитания с начальным обучением родному языку: "Первоначальное обучение отличается от последующего тем, что непосредственно соединяется с воспитанием и из него исходит -- вот основная мысль рассуждения". Раскрывая содержание статьи Ф. И. Буслаева, рецензент характеризует два способа обучения родному языку: латино-школярный и наглядный. По первому способу учат детей родному языку, как языку чуждому, неизвестному, не касаясь воспитания. По второму (наглядному) способу, занимаясь умственными упражнениями, воспитывают детей, отбросив всякое учебное занятие.
По мнению рецензента, обе эти крайности, и латино-школярная и наглядная, "неизбежно ведут к пустому препровождению времени. Латино-школярные грамматики вредны тем, что всякое живое впечатление покрывают отвлеченным названием: сквозь грамматические термины дети не видят в языке ни природы, ни жизни. Метода умственных упражнений бесполезна тем, что не сближает учащихся с действительностью, поскольку детям скучно говорить о том, что они ясно видят и понимают с младенческих лет".