Которые-бы поверху плывут,
А и те-бы душеньки правые,
Что которые-то в море тонут,
А мы тех спихнем в сине море".
А все жеребья поверху плывут,
Кабы яры гоголи по заводям!
Един жеребий во море тонет,
Во море тонет хмеле во перо
Самого Садки, гостя богатого.
Видя, что эта хитрость не удается, Садко полагает условие решительно наоборот и берет себе жеребий булатный в десять пуд: но опять и легкие ветляные жеребья корабельщиков все в море тонут, а жеребий Садки поверху плывет. Достаточно только привести это место из песни о Садке, чтобы видеть, как часто творчество народной поэзии, как творчество чисто эпическое, следует обычным образам, по преданию от старины дошедшим, и хотя подчиняется им, но ими не стесняется, а как бы вновь испытывает свои силы над старинными образами, давая им новую поэтическую форму. Точно так же самостоятельно испытывали свои поэтические силы греческие трагики над мифами, заимствованными у Гомера.