Пьер покровительственно улыбнулся и указал пальцем на море.
-- У этой старой акулы, капитана, есть причины не подходить близко к набережной. Он остановился не на рейде, а милях в двух от него. Видишь, вон там, вдали?
-- Ты думаешь, это она?
-- Да уж поверь мне, старому моряку. Стоит мне раз побывать на корабле, и я его навсегда запомню. Пусть сорвут с меня боцманские нашивки, если это судно не "Palembang".
-- Хорошо. Лодок здесь много, а господа малайцы с удовольствием нас отвезут. Сейчас ты увидишь, что здесь значит мундир.
С этими словами Фрике принял важную и ленивую позу, свойственную португальцам в колониях, и сквозь зубы отдал Виктору приказание отыскать лодку и двух гребцов, сопровождая это приказание поистине величественным жестом. В двух шагах стояла толпа малайцев. Они заметили повелительный жест Фрике и бросились исполнять требование, переданное им гражданином Небесной империи.
Пять минут спустя наши приятели, удобно разместившись в туземной лодке, уже скользили по серо-зеленым волнам рейда. Гребцы, полагая, что везут представителей колониальной власти, усердно налегали на весла. Видно было, что господа португальцы умеют внушить почтение.
Корабль приближался. Пьер не ошибся. Это была голландская шхуна. На корабле, опершись на борт, бодрствовал только один человек, или казалось, что бодрствовал. Фрике потрогал свою саблю. Пьер, ни слова не говоря, сделал то же.
Лодка подъехала к шхуне и остановилась, не замеченная человеком, стоявшим на вахте. Тот продолжил стоять в прежней позе.
-- Я пойду первый, -- сказал парижанин. -- Ты ступай за мной, а Виктор потом, когда мы будем на борту.