Два друга взобрались на корабль с обычной ловкостью, хотя им порядочно мешали ружья, надетые через плечо, и сабли, болтавшиеся у ног. Перепрыгнув через борт, они стали на палубе с видом неподражаемой важности.
Пьер два раза топнул ногой о палубу и крикнул своим командирским голосом:
-- Эй! Корабль! Эй!
Спавший на вахте пробудился и выпрямился во весь рост. Фрике прыснул со смеху.
-- Однако твой акцент недурен для португальца.
-- Э, черт, все равно. Язычник проснулся. Примись-ка за него.
-- Знаю.
"Язычник" был подшкипером "Palembang". Он в смущении сделал несколько шагов вперед, не зная, как ему быть: отвечать по-французски или спросить по-португальски. Положение было щекотливое.
Фрике разрешил затруднение со своей обычной находчивостью. Сделав шаг вперед, он улыбнулся самой обворожительной улыбкой.
-- Как поживаете? -- любезно осведомился он. И, не дожидаясь ответа, прибавил: -- Мы так себе, ничего, благодарю вас. А наш милый капитан, менер Фабрициус, в добром ли он здравии?.. В добром, вы говорите?.. Ну и слава богу... А мы, как видите, немножко переоделись. Так, фантазия пришла. Костюм только очень неудобен, особенно для дороги. Бедняга Пьер пыхтит, точно воз везет, а меня хоть выжимай: вспотел до невозможности.