Фрике удивился, но, разумеется, исполнил желание командира сипаев, заметив при этом:
-- Извольте, если вам так хочется. Очень рад доставить вам удовольствие. Я в восторге от приема, который вы мне оказали. Там, у ворот, меня хотели алебардой... или чем-то в этом роде... Конечно, то были не вы, а желтолицые малайцы. Ну, да и им хорошо от меня досталось. Будут помнить... А здесь мне подносят хлеб и цветы. Приятный символ. Очень приятный. Жаль, что это только символ, а мне очень хочется есть. Страсть как хочется... Ну, что-нибудь дадут потом. Небось и ты проголодался. Дедушка, а? И ты, Мео?
Тем временем цветок лотоса и хлеб быстро переходили из рук в руки. Когда последний солдат дотронулся до таинственных знаков, офицер скомандовал по-английски: "На плечо!.. Справа, слева заходи!" -- и Фрике вместе со свитою окружила двойная шеренга солдат. Забил барабан, зазвенела туземная труба, и странный кортеж тихо двинулся по улице.
Дедушка и Мео шли довольно спокойно, несмотря на воинственный шум вокруг них. Дедушка тяжело выступал своей вихляющей походкой, изумленно поглядывая по сторонам и по временам громко фукая то на барабан, то на трубу. Фрике всякий раз успокаивал его взглядом. Мео вел себя, на удивление, лучше. Размахивая хвостом и поводя Ушами в такт мерному военному шагу солдат, он шел как ни в чем не бывало.
Все шло как нельзя лучше, и Фрике радовался благоприятному повороту дела, как вдруг обстоятельства переменились. Отряд проходил малайским кварталом, направляясь к дворцу.
Парижанин, не зная, что лотос и хлеб означали близкое восстание, думал, в простоте души, что его ведут в полковые казармы. Все его мысли сводились лишь к тому, чтобы отведать хотя бы солдатского пайка. Сипаи приняли его с почетом, и это его нисколько не удивляло. "Быть может, они догадались, что я путешественник, -- думал он, -- много видел и могу кое-что порассказать". Ему не пришло в голову, что здесь кроется недоразумение, некая ошибка.
В малайском квартале сипаев встретили резкими криками, начали кидать в них чем попало. Командир велел сомкнуть ряды и приготовить оружие.
-- Вот тебе раз! -- пробормотал Фрике. -- Видно, военных здесь не очень любят. Однако это уже не похоже на шутку. Сначала кидали кочерыжками, а теперь в нас летят булыжники. А терпеливы эти индусы, хотя по их лицам видно, что они далеко не трусы.
Раздался выстрел. Один сипай упадал. В рядах прокатился звук взводимых курков. Два индуса взяли раненого товарища на руки и унесли в середину отряда. Фрике подбежал, схватил его ружье и крикнул: