-- Благодарю, капитан Казаван! Прощайте!
-- Прощайте, командир! -- сказал Мариус, откланиваясь по-военному.
-- Какой отвратительный делец, -- пробормотал капитан де Вальпре, в то время как командир "Роны" возвращался на свое судно.
-- Что же вы хотите? Ведь недаром же они называются купцами, эти капитаны торговых судов, и мой земляк, как видно, не упускает из виду своих интересов!
-- Черт возьми! Ваш земляк, как вы называете его, доктор, -- настоящий мошенник, чтобы не сказать сообщник того негодяя, которого мы преследуем! Вот что я скажу!
-- Ах, командир, как вы можете так говорить?!
-- Я, право, не знаю, что меня удерживает произвести сейчас же обыск на его судне... Вероятно, опасение упустить добычу, погнавшись за тенью. Этот господин, по-видимому, сказал мне правду, что касается его самого, но, наверное, лгал о своей мнимой встрече со вчерашним понтоном.
Между тем "Рона", накренившись, снова салютовала своим флагом крейсеру и понеслась с быстротой птицы к северу. "Молния" же пошла по направлению к берегам Америки. Вернувшись на свое судно, Мариус Казаван спустился в просторную каюту, куда вошел, не постучав в дверь.
У стола сидел человек, опустивший голову на руки и погруженный в глубокое раздумье. Приход Казавана заставил его очнуться. Это был американец, капитан Флаксхан, командир невольничьего судна.
-- Сделано? -- спросил он.