Другие музыканты, осторожно введя в одну из ноздрей или в обе по маленькой дудочке толщиной в палеи, дули в нее изо всех сил, напрягая жилы, как веревки. От этого получался бесконечно длительный вибрирующий звук, оканчивающийся отвратительным кваком, после чего виртуоз с жадностью втягивал в себя воздух и затем снова повторял то же самое, пока совершенно не задыхался.
У некоторых из них ручьями лилась носом кровь -- ими любовались и восхищались. Они, несомненно, считались самыми талантливыми музыкантами в оркестре, что еще более радовало их самих, удваивая их усердие.
Эта торжественная музыкальная увертюра, какой никогда не слыхали даже в Байройте [ Байрот -- место проведения музыкальных фестивалей в Баварии. -- Здесь и далее прим. ред. ], продолжалась добрых четверть часа. Затем последовало соло на флейте. Это вовсе не замысловатое и не трудное соло состояло всего из одной ноты, однообразно протяжной и ноющей, повторяющейся до бесконечности.
-- Ну, -- прошептал безнадежно доктор, -- все кончено!
С этими словами он растянулся во всю длину на земляном полу хижины. Положив голову на полированный обрубок черного дерева, заменявший изголовье почти у всех африканских племен, он с покорным видом, который мог бы тронуть даже черную пантеру с Явы, стал ждать.
Андре и Фрике переглянулись, удивленные, почти встревоженные.
Перед каждым из них с известной церемонией поставили по бадье; доктор продолжал лежать неподвижно.
-- Что такое должно произойти? -- спрашивали себя моряки, внутренне недоумевая.
Но Фрике, который был голоден, за неимением ложки запустил руку в жирную жидкую и клейкую массу, поставленную перед ним, и принялся ее поглощать.
-- Хм, -- пробормотал он, -- снедь эта нельзя сказать чтобы была слишком аппетитна на вид... Но голод не тетка, надо есть что-нибудь, а другого выбора нет, как я вижу. Кроме того, это единственное средство против голодной смерти, если не ошибаюсь...