"Не беспокойтесь, лейтенант, я сейчас посмотрю, такой ли у них твердый живот, как их каски".
"Шшш!.."
Мы были уже близко. Нам было уже слышно, как пруссак топтался, кашлял, сопел. Он был не более как в двадцати пяти шагах от нас.
Настал решительный момент! Но нам не повезло! В тот момент, когда мы должны были его схватить, из французской траншеи раздался выстрел; пуля просвистела в ветвях тополя над головой часового.
"Вер-даа!" -- крикнул часовой.
Но мы не отозвались, конечно, на его "Вер-даа", никто не шелохнулся, все четверо затаили дыхание.
Но неудача за неудачей! Вдруг лейтенант вспомнил, что со всех фортов нашей стороны должен открыться огонь ровно в десять часов. Нам едва только можно успеть вернуться. И в тот же момент с редутов Исси, Ванва, Монтружа, Бисетра, редута Ивре открыли огонь, да такой, что в аду чертям должно стать жарко. Бум, бум, бум! Снаряды со свистом летели над нами. Словом, мы возвращались несколько поспешнее, чем отправлялись.
В ста шагах, не доходя до траншеи, мы встречаем капитана Люкаса, который страшно обеспокоился за нас.
Словом, в этот раз мы не получили ружья Дрейса.
Я расчистил для вас хорошенькое местечко на снегу, подостлал плетень от какой-то изгороди, застлал старой овчиной и устроил вам с господином де Эссаром такую отличную постель, что вы проспали как убитые до утра, несмотря на грохот орудий.