-- Может быть, но "Осанор" звучит так красиво, и, кроме того, слон уже привык к этому имени и отзывается на него.
-- Ну, пусть он будет Осанор. Мы не станем спорить об этом, мой друг.
Тем временем Ибрагим окончил завтрак, встал, молча поклонился трем европейцам и направился к своему помощнику, который отдал какие-то приказания.
Тотчас же забил барабан. Из всех хижин шумно высыпали туземцы, а люди Ибрагима выстроились кольцом на большой поляне.
-- Сегодня у них великий день! -- сказал доктор своим товарищам.
-- Какой великий день? -- полюбопытствовал Фрике, горделиво драпируясь в свой бурнус.
-- День переговоров!
-- Да, да... Я уже слышал об этом в последнее время, но ничего не мог понять.
-- Видите ли, переговоры означают торг. Невольники, которых явился закупить Ибрагим, прибыли сюда со всех концов черного континента; это все или военнопленные, или бедняги, уведенные с родины и ставшие жертвой коварной ловушки; их свыше четырехсот человек. Теперь их надо освидетельствовать, удостовериться в их физических достоинствах и недостатках, разделить на группы или табуны, как продажный скот, и, наконец, приобрести их, то есть купить, как покупают скотину гуртовщики.
-- Ах, как вы можете произносить это, доктор! -- упрекнул его Андре.