Сестра сидела на его койке, гладила его голову, успокаивая.
Алешин встал с постели и вышел в коридор. Скучно.
Во всем коридоре горела одна лампочка, да и та маленькая, в палатах темно, окна тоже темные. Алешин заглянул к Денисову. Он сидел на койке, обняв колени руками, пальцы которых были растопырены, и, слегка сгибая спину, покачивал головой.
— Ты не спишь? — подошел к нему Алешин.
— Это ты, Сергей Федорович?
— Я.
— А Куницын все кричит. Но последние дни он кричит меньше — наверное, скоро выздоровеет. А я, Сергей Федорович, сижу и думаю. И чего я думаю? Знаю, что ничего нового не выдумаю, а думаю… А ты все блукаешь… Выспался?
— Что-то не спится.
— Садись, поговорим. Ты чего невеселый? — спросил Денисов, уловивший грусть в голосе Алешина.
— Нет, я ничего.