Сестра, измучившись успокаивая Куницына, лежала на кушетке, повернувшись лицом к стене.
— Сестрица, — шопотом окликнул ее Алешин. — А, сестрица, дайте что-нибудь, — сердце колотится и тяжело дышать.
Сестра не шевелилась.
Алешин, наклонившись, заглянул ей в лицо.
— Спит… Ну, спи… Я и так обойдусь.
На столике, возле кушетки, в стакане с водой стояли подснежники, принесенные дочерью Алешина и подаренные им сестре.
— Цветочки цветут, и нам, старикам, веселей.
Алешин опять склонился над сестрой и пристально и ласково начал рассматривать ее лицо.
— Ну совсем, как моя дочка. И нос такой — чуть в небо, и щеки горячие. Спи! — он осторожно, на цыпочках вышел из комнаты и зашагал по коридору.
Сердце у него стучало с каждой минутой все сильнее и будто бы собиралось выпрыгнуть. Дыхание прерывалось ежесекундно. Ему захотелось как можно больше воздуха, и он с силой распахнул окно…